Читаем Лучше умереть! полностью

Люсьен поцеловал невесту в лоб и отправился в район парка Монсо, где обитала знать. Мэри приняла его сразу же. В эту ночь девушка неплохо спала, и лицо ее выглядело более свежим и здоровым, чем обычно. Богатый оборками пеньюар удачно скрывал ее болезненную худобу. Она была просто восхитительна.

Когда Люсьен вошел, она встала и шагнула навстречу, тот самым почтительным образом ее приветствовал. Окинув его взглядом, девушка констатировала, что он достаточно элегантен, хорошо держится, а лицо у него умное и привлекательное. Он понравился ей с первого взгляда, и она сразу поняла, что ей не доводилось еще встречать столь интересного молодого человека.

— Господин Жорж Дарье, — с улыбкой сказала она, — к которому папа питает особое уважение, рекомендовал вас очень горячо.

— Жорж Дарье — мой лучший друг…

— Я ждала вас.

— Глубоко тронут, вы оказываете мне честь, принимая меня. Жорж сказал, что вы изъявили желание оказать мне неоценимую услугу, представив вашему отцу, к которому у меня рекомендательное письмо.

Говорил Люсьен почтительно, но без малейшего заискивания или пошлого раболепства: эта была речь человека, знающего себе цену и пришедшего просить то, чего он вполне заслуживает. Мэри, чуть прикрыв глаза, наслаждалась мягким и звучным голосом гостя.

— Садитесь, — предложила она, указывая на кресло, — поговорим немного… Господин Дарье сказал, что вы — человек очень мужественный, что до сих пор у вас не было возможности использовать на практике приобретенные вами знания и что вам очень хотелось бы занять достойное вас положение на папином предприятии, которое вскоре откроется.

— Если мне удастся получить эту работу, будущее мое обеспечено, — заметил Люсьен.

Мэри продолжала:

— Я ответила господину Дарье, что претендентов на место главного инженера у нас много, ибо должность — весьма завидная, но в то же время я обещала сделать все от меня зависящее, чтобы выбор пал на вас, а не на кого-либо из них. Чтобы затея наша оказалась успешной, необходимо их опередить и раньше всех встретиться с моим отцом. Обычно я не вмешиваюсь в решение деловых вопросов и намеревалась и впредь не делать этого; но ради вас, учитывая, что вы — друг господина Дарье да и сами по себе этого вполне заслуживаете, я нарушу обычай и воспользуюсь своим влиянием на отца… если, конечно, таковое имеет место быть, — с улыбкой добавила девушка, — я представлю вас папе и поддержу вашу просьбу.

— От всей души благодарен вам… — взволнованно ответил Люсьен. — Я ведь уже совсем почти отчаялся… А благодаря вам мои надежды возродятся.

Мэри, сама не понимая, отчего это происходит, слушала молодого человека с глубоким волнением, однако волнение казалось ей приятным. И все время хотелось смотреть в его открытое, честное лицо.

— Я сделаю все от меня зависящее, — вновь заговорила Мэри, — мне бы очень хотелось, чтобы вы ушли отсюда не просто с надеждой, а в полной уверенности… но, к сожалению, это невозможно. Папа еще не вернулся. В тот самый момент, когда я ожидала его возвращения, мне принесли телеграмму, где сообщалось, что он вынужден еще на день задержаться в Бельгии и приедет лишь вечером.

Люсьен сначала испугался, потом с облегчением вздохнул.

— Ничего страшного, всего лишь маленькая задержка… Сегодняшний день все равно оказался очень счастливым, ибо я имел удовольствие встретиться с вами и поговорить о своих проблемах.

— И этот разговор не пройдет даром, сударь… — заметила Мэри, вдруг почему-то покраснев. — В моем лице вы приобрели своего горячего сторонника, и я надеюсь, что мы с господином Дарье не менее успешно сумеем убедить папу. А вам придется еще раз прийти завтра.

Люсьен поклонился.

— Тогда до завтра, сударыня.

Мэри быстро встала.

— До завтра… Но мне кажется, что я так и не узнала вашего имени.

— Люсьен Лабру.

— Люсьен Лабру, — повторила Мэри. — Я не забуду вашего имени. Можете считать, господин Лабру, что вы у нас уже почти свой человек.

Люсьен поклонился и вышел из маленькой гостиной; сердце у него буквально прыгало от радости. Дочь Поля Армана пожелала проводить его до дверей, потом, стоя на верхней ступеньке лестницы, она смотрела, как он идет через двор. Перед тем как выйти на улицу, он обернулся и поклонился еще раз. Их взгляды встретились. Госпожа Арман помахала ему рукой и, когда он исчез из виду, вернулась в гостиную.

— Люсьен… Люсьен… — вполголоса повторяла она, — этот протеже делает честь господину Дарье. Лицо у него такое открытое, честное. Я видела его впервые, а такое ощущение, будто он — мой старый друг. Нужно, чтобы он непременно понравился папе… и чтобы папа принял его главным инженером. Я этого хочу, а значит, так и будет!

Поль Арман приехал вечером. Миллионера сразу поразило, до какой степени изменилась дочь за время его отсутствия, и сердце его пронзила щемящая боль. Впервые он остро осознал нависшую над ней опасность, которой до сих пор старался не замечать. И им овладела страшная тревога.