Читаем Лучше умереть! полностью

Старший мастер умолк. На губах его блуждала гадкая улыбка; глаза злобно сверкали. Но через несколько секунд улыбка исчезла, взгляд потух, и Жак отправился в цеха исполнять свои обязанности.

Жанна Фортье, снедаемая вполне понятной тревогой, вошла во флигель и направилась к кабинету хозяина. Дрожащей рукой постучала.

— Войдите, — крикнул господин Лабру.

Женщина открыла дверь, вошла и, запинаясь, проговорила сдавленным голосом:

— Вы меня вызывали, господин Лабру?

— Да, сударыня, — ответил инженер суровым тоном. — Я хочу знать, почему сегодня днем вы ушли с работы, оставив привратницкую на одну из работниц, что полностью противоречит существующим правилам. Вы занимаете ответственный пост, требующий особой бдительности и непреклонности. Видно, я ошибся, предложив вам эту работу.

Жанна по натуре своей была горда и обидчива почти до мнительности. Слова хозяина задели ее за живое.

— Господин Лабру, — сказала она, — если я сочла нужным оставить привратницкую, то это было исключительно в интересах моей работы. Я ходила купить все необходимое для того, чтобы лампы горели всю ночь.

— Возможно! Но ведь вам ничто не мешало дождаться конца рабочего дня, чтобы сходить в лавку. Кроме того, слабость, проявленная вами в отношении Винсента, свидетельствует о том, что на вас нельзя рассчитывать. Я крайне недоволен. Еще раз повторяю, госпожа Фортье: вы работаете не на своем месте; я ошибся, взяв вас сторожем на завод.

Глаза Жанны наполнились слезами.

— Я не напрашивалась на эту работу, господин Лабру, — сказала она с чувством собственного достоинства, — вы сами сочли нужным предложить мне ее, чтобы помочь как-то выжить после смерти моего несчастного мужа, погибшего у вас на службе. Я с благодарностью согласилась, ведь в будущем меня ждала неминуемая нищета. Но если вы, господин Лабру, сожалеете о том, что сделали, то я сожалею об этом еще больше, ибо вы сейчас жестоко упрекаете меня, а я вовсе не заслуживаю таких упреков.

— Что? — вскричал инженер. — Вы смеете утверждать, что не нарушили существующих правил?

— Я попросила одну девушку, которая работает сдельно, подменить меня на час. Разве это такое уж серьезное нарушение? Она сама располагает своим временем: ей за него не платят.

— Что за неуместные вещи вы тут несете! Охрана завода была поручена вам, и никому другому; следовательно, в рабочее время вы ни в коем случае не должны покидать свой пост. Но хватит об этом! Вы без разрешения выпустили рабочего, что строжайше запрещено.

— Это так, господин Лабру, я проявила слабость, поддавшись на мольбы Винсента, я нарушила правила, но вы же знаете, почему. Любой — если только у него не каменное сердце, — видя отчаяние бедняги, поступил бы так же.

— Мы не созданы для того, чтобы работать вместе, госпожа Фортье, — помолчав, сказал инженер, — и мне очень жаль. Я требую от подчиненных беспрекословного повиновения, а вы слишком много рассуждаете. Тем не менее вы заслуживаете участия…

В этот момент в кабинет вошел кассир Рику, принесший хозяину какие-то бумаги. Жанна ждала. На сердце у нее становилось все тяжелее. Так прошло несколько секунд. Хозяин закончил проверку, кассир забрал бумаги. Он собрался было выйти, но, взглянув на молодую вдову, сказал:

— Раз уж госпожа Фортье здесь, будьте любезны, господин Лабру, объясните ей то, что на ее месте следовало бы знать: проносить на завод керосин для личных нужд запрещено категорически.

Господин Лабру аж подскочил.

— Керосин, — вскричал он, — керосин на заводе!

— Да, господин Лабру, — подтвердил кассир, — госпожа Фортье пользуется керосиновой лампой: вчера возле привратницкой я почувствовал запах пролитого керосина.

— И вы, госпожа Фортье, станете утверждать, будто не знаете, что это — явное нарушение правил? — в ярости спросил инженер.

— Я не знала этого, господин Лабру.

— Невозможно!

— Я никогда не лгу. Да и к чему бы мне сейчас лгать? Я прекрасно вижу, что тут и говорить уже не о чем.

— И нисколько не ошибаетесь. Я прошу вас подыскать себе другое место. В конце месяца вы с завода уйдете.

— Значит, — проговорила Жанна, запинаясь от подступавших к горлу рыданий, — вы меня гоните!… Мой муж работал на вас, стараясь изо всех сил, как и положено такому честному человеку, как он. Он погиб на вашем заводе, убит на службе, на посту, как солдат. А вам-то что? Вы гоните меня! Что со мной будет? Что будет с моими детишками? Вам до этого и дела нет! Вы гоните меня! А! Слушайте, господин Лабру, берегитесь: это вам счастья не принесет!…

Господин Лабру пристально посмотрел на Жанну.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Несчастная! — вскричал кассир. — Она еще и угрожает!

Жанна рыдала.

— Нет, сударь, — едва слышно ответила она, — я не угрожаю, никому не угрожаю, я принимаю горе, которое обрушивается на мою голову раз за разом, и держу свою печаль при себе… Господин Лабру думал, что может доверить мне эту работу, а я с ней не справилась. Ну и пусть. Я виновата, мне и отвечать. Я уеду, господин Лабру, я не буду дожидаться конца месяца, уйду через неделю. Извольте подыскать кого-нибудь на мое место.