Читаем Лучезарный след полностью

Мы с Дубининым в Островном царстве безслякотья смотрелись пришельцами из Туманных земель. Нет, таких не найти на карте мира. Их авторы одной кинотрилогии придумали. В экранных землях день за днём туман, сыро и, соответственно, грязюка страшная. Впрочем, всегда ли мы можем отделить выдумку от реальности? Да и что такое реальность? Мир, какой мы лепим сами, предварительно придумав его образ?

Милорад говорит, все измерения, сотни их или тысячи, очень похожи и в то же время абсолютно разные. Но люди – везде люди. Зло они творят или добро – оно дублируется по всем мирам. И созданное руками – тоже. Книги, песни, статуи радуют людей в тысяче мест, но лишь в одном экземпляре. К чему я это?

А, да! Из машины, стоявшей у обочины, доносилась песня: «Чёрный ворон, чёрный ворон…» У Владимира она каждый вечер играла. Наизусть знаю. И вдруг подумала, что в тысяче миров сейчас так же звучит эта песня. Только где-то её менестрель поёт, а где-то – певичка на концерте. Во всяком случае, так утверждает Милорад. А я ему верю. Он любимую тему хорошо изучил.

«Чёрный ворон…» – я начала подпевать, но вскоре песня затихла вдали.

– Нет, ну здесь должен быть.

– Дубинин, давай уже спросим у прохожих, где твой таинственный Заячий переулок.

– Да подожди. Я смотрел в Кружеве карту. Недалеко от подземки.

– А тут всё рядом. Но почему-то полчаса уже бродим. Я замёрзла.

– Двадцать минут, – поправил Милорад.

Вот дотошный. Я совсем не прочь погулять по Острову. Но не с урчащим желудком. Надо же, пока отдыхала в лечебнице, совсем отсутствовал аппетит. Хотя причины понятны. Тогда я не могла отойти от потрясения, что вовсе не способствует хорошему пищеварению. У меня точно. Радмилка, напротив, когда нервничает, жрёт не останавливаясь. И ещё в лечебнице было тепло. Причём отапливалось здание совершенно точно волшебным способом. Я ни одной батареи там не заметила. А здесь гуляю по морозцу – пальцы коченеют. И уловив запах горячей еды, делаю охотничью стойку у дверей каждой забегаловки. А их мы прошли уже штук восемь. Да и от стресса чуть оклемалась. Составлен план действий. Необходимо двигаться дальше.

Только я подумала, что в богатом доме Верещагиных могут и накормить (и я тоже найду, о чём поведать Радмилке, мол, не одни Гуляевы угощают душевно и вкусно), как мы обнаружили Заячий переулок. И сразу искомый дом номер три. Выглядел он внушительно. Три этажа, лепнина, нависающий над входной дверью, весь какой-то ажурный, балкончик. Дом оказался плотно прилеплен к соседним таким же. Покрашен в нежно-зелёный цвет. Около двери я ожидала увидеть звонки с номерами квартир, но имелся только один. Милорад вдавил кнопку.

Мы думали, дверь откроет дворецкий. Но наружу выглянула сама Забава Верещагина. Я узнала её. К статье Зорицы об актрисе прилагались светопортреты разных лет. На них она выглядела хорошо. Сейчас же на лице Забавы читалось страшное утомление. В таком состоянии обычно не до гостей.

– Кто вы? – сердито встретила нас хозяйка. Голос с хрипотцой.

Милорад взялся пространно излагать наши цели и надобности, но Лучезарина мать не дослушала. Злобно выдохнула:

– Опять?! – и собралась захлопнуть дверь. Дубинин её удержал. Стал изъясняться напористей.

– Да не знаю я, где моя дочь! – выплеснула свои страдания актриса. – Как же вы все меня достали!

И снова совершила попытку от нас отгородиться. Милорад в ответ прочно установил свой ботинок на толстой подошве в щель дверного проёма.

– Знаете что, – грозно начал братец, и я с восторгом почувствовала, что горжусь им. Давно таким воинственным не видела. В Дубинине нет наглости. Она поселяется временами, ненадолго. Постоянно проживать отказывается. – Ваша дочь умудрилась наложить чары не только на Гуляева. Пострадали несколько человек. Кто должен её кашу расхлёбывать?

– Лично я ничего не могу сделать, – медленно проговорила старшая Верещагина. Мне показалось, что она еле удерживает себя от истерики. Надо полагать, мы совсем не вовремя. Её уже измучили. Не только мы с расспросами лезем. Только вот меня за несколько дней тоже измотали превращения.

Не поинтересоваться ли, как в этом красивом доме обстоят дела с ложками? Взорвётся она после этого, или нет?

– Я в курсе, – кивнул Милорад. – Кто может?

Я поняла, что имеет в виду хозяйка. Зорица упомянула о том, как Забаву в молодости судили за незаконное чародейное воздействие на Численных. Она никого не убила и не покалечила, но запрет на вольное колдовство действует до сих пор. Это значит, что совершать любое волшебство, какое отразилось бы на другом человеке – неважно, на пользу или во вред, она не должна. Иначе – новые санкции. И вообще, вне дома ей лучше не ворожить. А дома лишь для себя, в бытовых целях.