Читаем Лучезарный след полностью

Лучезара помрачнела. Вот так она о себе и пробалтывается. Потихоньку. По фразе в неделю. Чем больше скрывает, тем интересней. Судя по всему, отношения в семье отвратительные, но зачем молчать-то?

Чародейка продолжила, будто и не слышала меня:

– Он тогда сообщил, что ВГА – первый вуз, участвующий в программе объединения… ну или как его там?.. содействия?.. Нет… Короче, не только вам с Радмилкой страдать, что в соседи ведьму подсунули.

– Да мы и не страдаем, – неубедительно слукавила я.

– С Острова… ну, или не с Острова, но из Чародейного сословия скоро ещё нескольких человек в Академию зачислят. Со следующего года. Но сюрприз в другом. Чародеи среди Численных – штука, в общем, обычная, не так уж сильно мы друг друга и сторонимся. Только вот теперь в Академию попадёт и кое-кто из Забытого сословия. А такое, согласись, нонсенс!

Я похолодела и бросила взгляд на Милорадову книгу. На истёртой от времени обложке некогда золотыми, а сейчас побледневшими буквами значилось: «История сословий. Энциклопедия. Новейшие сведения. Меры безопасности. Способы ужиться». Думаю, автор переборщил, складывая столько слов в один коктейль, но ему видней.

– Он не может пустить Забытых в наше общежитие, – проговорила я, снова посмотрев на Лучезару.

– Может, – ответила та с загадочной улыбкой. – Вьюжина, бросай этот сословизм. Нельзя так. Ты думаешь, моего душку, – она кивнула в сторону слащавого актёра на диске, – снимают где-то на севере в павильоне с многоступенчатой защитой? Добряна, он в Великограде живёт! В куче журналов с ним интервью. Он ходит в наши клубы, лавки и трактиры, где его принимают на ура. И он потенциально опасен. Кровопийца. Лет пятьсот назад его бы сожгли, а сейчас любят. Он живой, как и мы. И в Академию примут живых Забытых, а не мёртвых. Политическая корректность пока распространяется только на живых, а ещё лет через пятьсот, глядишь, и мёртвых начнут в макушку целовать да в кино снимать.

– Это вряд ли… – сказала я и задумалась. Лучезара права. Некоторые Забытые давно живут в наших городах, кое-где их и на работу принимают. Общество вроде как старается идти им навстречу, но без энтузиазма. В крайне редких случаях. Забытых боятся все: и Численные, и Чародеи. Хотя сейчас уже не принято об этом говорить. Ныне любой борец за права человека с уверенностью заявит, что живые Забытые – такие же люди, как и мы. И вообще, нехорошо казнить человека только за то, что у него болезнь, толкающая на убийство себе подобных. Но тем не менее, если бы некоему представителю Численного сословия пришлось выбирать между десятком озлобленных на него Чародеев и одним лояльно настроенным Забытым, он, может и немного поколебавшись, выбрал бы колдунов. От них, во всяком случае, знаешь, чего ждать.

Забытых потому так и называют, что люди на протяжении многих веков хотели забыть про них. Уничтожали целыми деревнями. Правда, далеко не все Забытые живут в деревнях или вообще на каком-либо одном месте. Многие постоянно перемещаются; кто-то обитает в нехоженых лесах, горах, снегах… Далеко на севере. Оттого тот край и стал зваться Забытией.

Несколько веков назад почти все Забытые оказались уничтожены. Выжившие, по всей видимости, хорошо прятались. Поиски ничего не давали, и остальные сословия привыкли считать, что Забытые исчезли. Только закавыка в том, что испариться начисто они попросту не могут. Забытых, большей частью неживых, после войны объявилось столько, что люди за голову стали хвататься. Проблем и без того навалом, а тут ещё мертвяки со всех сторон лезут. Тогда и начали говорить, что не стоило истреблять всех Забытых. Живых следовало оставлять. Они с мёртвыми давно научились отношения выяснять и сами могли бы свою численность регулировать.

В то время в мире многое менялось. Медленно, со скрипом стало меняться и отношение к Забытому сословию. Тогда же выяснилось, что не вымысел и наличие четвёртого, названного «Другим», сословия. Этих принципиально долгое время небылицей считали. Оказалось, зря. После войны Другие повылезали из нор. Они тоже хотели восстанавливать свой мир. Однако Другие – не люди. Ведут себя по-человечески, кто-то злобен, кто-то миролюбив – а вот выглядят иначе. Их всегда можно распознать. Дух – он и есть дух. В мир людей духи лезут редко. Забытых же распознать не так просто. Тем более что у них мёртвые иногда выглядят лучше, чем живые. Да ещё стоит помнить, что межсословная ненависть сидит глубоко в крови. Что может выкинуть Забытый – неизвестно. Особенно если учесть, что он то же самое про нас думает.

Я переоделась в домашнюю рубашку и села на кровати, собравшись полистать книгу. Мысленно сперва поругала Милорада. Тоже мне затейник. Он считает, что я не имею о сословиях понятия? Литературу мне подсовывает. А потом всё-таки проникла в ту самую литературу. Следовало успеть, пока не пришла клиентка Лучезары. Они со своими разговорами не дадут сосредоточиться. Верещагина сунула контрольную в сумку, а взамен достала глянцевый журнал. Воцарилась тишина.