Насколько я знаю, он младший сын теперешнего главы сети заводов. Многие считают его потрясающе красивым парнем. Прямо вот с картинки сошёл. А я так полагаю, лучшей хвалебной песнью в его честь для большинства девушек является богатство. И «Гуляй-мобиль» у него всегда последней модели.

Это всё мне Радмилка поведала. Я богатеями Руси никогда не интересовалась. Но про «Гуляи» знала, естественно. Что ценятся они высоко.

Дубинин терпеть не может Славомира. Тот вьётся возле Любавы Суховой. И шансов у него на сотню порядков больше. Ведь Любава в курсе, что Гуляев существует. А вот существует ли Милорад?

– Я хочу с ним познакомиться, – заявила Лучезара.

– В чём проблема? Иди знакомься, – я попробовала снова лечь, но Верещагина поспешила удобнее устроиться на моей кровати, оставив немного свободного места.

– Добряна, ну у тебя же есть на примете кто-нибудь с ним знакомый? Чтобы меня представить мог. Не самой же идти с бухты-барахты!

– А что? Девичья стыдливость не пускает? – я изобразила изумление. – На тебя не похоже.

– Я серьёзно, Вьюжина.

– Где ты его встретила? – я пристроила подушку к спинке кровати и навалилась на неё.

– В холле главного корпуса. Там списки какие-то внизу вывешены. Не знаю, для чего. И он с приятелями громко обсуждал, что его фамилию тоже внесли. Добряна, он красив как бог!

Я поморщилась. Спорное утверждение. Вовсе и не бог. Так, божок из мелких. Я в команде Дубинина. Мне Славомир кажется отталкивающим. А ещё за нашей баррикадой Радмилка.

– Он с Барышниковой в одной группе учится, – поставила в известность Лучезару. – У них на первом курсе что-то типа романа приключилось. Слишком краткосрочного. Гуляев её в трактир пригласил. В пафосный. Радмилка вернулась рассерженная. Сказала, что Славомир полудурок, каких свет не видывал. Он как-то некрасиво себя вёл. Надо уточнить. Они одно время собачились между собой. Постоянно цеплялись и огрызались. А сейчас каждый из них к другому как к пустому месту относится. Нет для Радмилки Славомира, но спросить её можешь.

– Он не выглядит полудурком, – мечтательно глядя в потолок, проговорила Лучезара.

– Ещё бы, – буркнула я, оценивая степень её восхищения.

Дверь открылась, в комнату ввалилась развесёлая Радмилка.

– А мы там день рождения отмечаем. Сколько времени?

Глава IV

На следующий день, возвращаясь с занятий, я остановилась на площадке десятого этажа общежития. Лифты не работали. Малина Борисовна экономила энергию и заодно прививала здоровую привычку обитателям своей волости. Чем выше живёшь (этаже так на девятнадцатом), тем здоровей. Или просто реже на улицу выходишь.

На площадке, на светлой плитке, блестели красные капли. Свежие. Если бы я находилась в кадре в фильме-ужастике, то непременно завопила бы: «Кро-о-о-о-овь!» А так – ничему не удивилась, в общежитии всякое случается. Но на десятом живёт Милорад, и я пошла его проведать.

Капли алели и в коридоре, а возле двери комнаты 1003 имелась целая лужица размером с визитку. Там же кровавый след и заканчивался. Я решительно распахнула дверь и вошла. Следовало сперва постучать. В 1003 я захожу часто, но могу оказаться не вовремя. Милорад сидел за столом спиной ко мне. Пальцы его бегали по клавиатуре.

– И тебе здоровья, Вьюжина, – поприветствовал он, не дожидаясь от меня первых слов.

– Как ты узнал, что тут я?

– По твоему непередаваемому пыхтению.

– Чучело!

– Ты отражаешься в кастрюле.

Кастрюля рядом с ним блестела металлическим боком. То, что отражалось в нём, трудно было идентифицировать со мной, а ведь поди ж ты – узнал!

– Что тут произошло? – я подошла и всмотрелась в экран. Дубинин как раз закончил оформлять титульный лист контрольной работы Лучезары. Титульные листы Милорад всегда оформляет в последнюю очередь. Он нажал на кнопку, и серый ящик на полу заскрипел, переводя электронный текст в бумажный.

– Это замечательная история в духе средневековой трагедии, которой я, к сожалению, не знаю, – замысловато изъяснился братец.

– Вот как?

– Добряна, ты по делу? – Дубинин встал и чмокнул меня в щёку. У них в семье так принято. Все целуются даже после недолгой разлуки. У нас в семье никто никогда не целовался, и я часто говорила Милораду, чтобы избавил меня от этих соплей. Но он всё равно при каждой встрече проводит один и тот же ритуал, потому что знает: в глубине души мне приятно. – Я убегаю. У нас консультация. Отдашь Лучезаре контрольную? Цену она знает.

– Нет, я по следам крови. Дубинин, посвяти в подробности. Откуда краски жизни на полу?

Милорад взял со своей кровати небрежно брошенную дублёнку и стал одеваться.

– Тут такое дело, – начал он, – Ратмир загулял с… Краса её вроде зовут… ну и… по сути «загулял» здесь ключевое слово, поскольку это единственное, что я точно знаю. Всё остальное – домыслы.

Распечатанная контрольная легла на полу почти ровной стопкой.

– Давай домыслы, – кивнула я.

– Есть у меня основания думать, что «добрые» люди рассказали парню Красы о происходящем. И заодно указали, где можно её сегодня обнаружить. Дальше – как в кино.

– А кровь чья?