Читаем Лучезарный след полностью

Разумеется, они понимают, что я пришла сюда не абы как. И ждут от меня именно победы. Стало так некомфортно в чужом, замкнутом помещении.

– Ты бы проверил её загодя, – сказал Славомир. На меня он старался не смотреть.

– Успеется, – отказался Сила и сделал первую ставку.

Хилая, утопающая храбрость потребовала допинга. Я залпом выпила остатки, и Лазарь сразу же снова наполнил мой бокал. Приблизительно через полчаса, а возможно, и больше, Сила повёл меня вниз на Чародейную проверку. Я уже чуток пошатывалась, зато воспряла смелость, ощущалось воодушевление.

Дядька-проверяющий продолжительно смотрел на меня. Испытующе. Заглянул в глаза, подержал за руку. Он или что-то бормотал себе под нос, или задумывался. Затем достал из ящика стола продолговатый предмет, типа того, которым обмахивал нас с Милорадом Чародейный стражник возле Дома Посланий. И проверял, проверял. Вслед за чем изрёк:

– Нет у неё запрещённых предметов и выколок, Сила Пшемыславович. Ремень лишь, но он заговорён от бед житейских, к игре никакого отношения иметь не может.

Тяга какая-то у окружающих к моему ремню…

– Красивый галстук, – глупо хихикнула я, разглядывая узел на шее дядьки. На полоске шёлка, как оказалось, имелись тёмно-синие звёзды на чёрном фоне.

– Невозможно! – возопил Сила. Он выглядел как человек, только что узнавший страшную тайну. Земля – не центр мироздания, а всего лишь точка в глубинах Вселенной. А он-то верил в трёх китов. – Ищи лучше.

Чародей поджал губы и вновь взялся обмахивать меня уловителем незаконного колдовства.

– Она под заклятием, – счёл нужным пояснить Сила.

– Я вижу, вижу, – ответил дядька. – Джинсы призваны исцелить её. Сомневаюсь, что они помогут. Заклятие слишком бестолковое. Но ничего большего.

– Вы этой штукой меня не облучаете? – поинтересовалась я. – Светиться по ночам не начну?

– Не начнёте, – задумчиво проговорил Чародей, – вам по ночам других забот хватает.

– А что джинсы мне совсем-совсем не помогут?

Я расстроилась и возжелала ещё коньячку.

– Что-то у неё точно есть, – вмешался Сила. – Всё время выигрывает. Да и не припёрлась бы она сюда так просто.

Чародей продолжал лениво водить штуковиной, но больше для проформы, чтобы начальствующий желторотик от него отвязался. В глаза бросалось, что дядька не видит в своих действиях смысла.

– Ничего нет, – наконец провещал он. – Я совершенно уверен.

– Как так?! – вскричал Сила. – Может, мне тебя уволить? Я же говорю: она под заклятием, возможно влияние…

– Нет. Я бы нашёл.

«Какое влияние?» – задумалась я. Интересно послушать.

– Хреново искал, значит, – гаркнул Сила и махнул мне, предлагая возвращаться наверх.

Гуляев ждал нас на лестничной площадке второго этажа. Стоял с бокалом, облокотившись о перила, и смотрел вниз. Красивая лестница, литые цветы и птицы, резные перила. Славомир портит весь вид, пришло мне в голову.

– Ну, что? – Гуляев, видимо, только и ждал повода сложить для меня костёр на улице перед игромом.

– Да ничего, – зло отозвался Сила, после чего они начали препираться, доказывая друг другу и самим себе ложность этого заявления.

– Может, он врёт? – высказал неоригинальную мысль Славомир, имея в виду Чародея.

– С какой бы стати?

– А с такой… – Гуляев собирался что-то добавить, но, вероятно, не отыскал достаточно убедительных доводов.

– Исключено. Не нашёл – выходит, что действительно ничего нет.

– Или он осёл тупоголовый!

Славомиру бы придержать язык. Ничему его жизнь не учит. Сила, скорей всего, подумал так же, ибо прошептал на ухо собеседнику:

– Он на моего отца уже двадцать лет работает. А мой отец, как и я, знает, что с колдунами надо поласковей. Этот, если решит тебя закаменить, слова не скажет, только подумает. И никакой консилиум не откачает.

Я снова глупо хихикнула, порассудив: сам Сила угрожал уволить Чародея единственно для того, чтобы поддержать свой имидж хозяина положения. Он же вроде как здесь главный.

– Чего ржёшь? – яростно бросил мне побелевший от ужаса Славомир. Развернулся и пошёл в сторону кабинета. Потом остановился. – И чего с ней играть теперь?

Ну, ясно. Он предвкушал, что подловит меня на противоправных уловках. И что бы он тогда сделал?

А что сделает теперь? Откажется играть? Уронит передо мной своё смазливое личико?

– Ты же говоришь, что она знает, где ваша… эта… Лучезара.

– Да чего она может знать? Трындит, ясен корень!