Михаил Афанасьевич Булгаков , Михаил Булгаков
Живая каша
История войны и мира, пронизанная множеством сюжетных линий, – это пронзительный, точный, панорамный и обстоятельный взгляд мудрого художника на вечные проблемы бытия. «Война и мир» – роман-эпопея Льва Николаевича Толстого, по глубине и охвату событий до сих пор стоящий на первом месте во всей мировой литературе, - вершина творчества великого мыслителя, как никакое другое произведение писателя отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем - о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире.
СкальдЪ , Михаил Афанасьевич Булгаков , Лев Николаевич Толстой , Владимир Владимирович Маяковский , Михаил Булгаков
«Пятьдесят оттенков серого» — первая часть трилогии Э Л Джеймс, которая сделала автора знаменитой и побила все рекорды продаж: 15 миллионов экземпляров за три месяца. По мнению Лисс Штерн, основательницы DivaMoms.com, «эти книги способны разжечь огонь любви между супругами с большим стажем. Прочитав их, вы вновь почувствуете себя сексуальной».
Эрика Леонард Джеймс
Он – бывший ликвидатор и служащий Гохрана. Он знаком со смертью не на словах, и он просто офицер. Человек чести и долга. Перед страной, людьми и памятью предков. И это мы вместе с ним ищем в прошедшем времени опору, дабы не оступиться в дне сегодняшнем. И найти ответы на вопросы, которые уже решили наши деды и прадеды.
Алекс Каменев , Алексей Викторович Селютин , Александр Назимов , Андрей Земляной , Борис Орлов
— Кис-кис-кис, — загадочно улыбаясь, Стэф медленно двигается ко мне. — Иди сюда, маленький непослушный котенок. Я тебя не обижу. — Нет! Отстань! — отхожу спиной к двери. Мужчина вдруг останавливается, и улыбка становится запредельной. — Привет, — слышу сзади точно такой же, пробирающий до дрожи голос, и сильные руки рывком прижимают спиной к твердому мужскому телу. Стэфан подходит вплотную и по-хозяйски устраивает свои руки чуть ниже ладоней Криса. — Попалась, — выдыхает один из близнецов, обдавая жаром кожу на шее. — Мама! — пискнула в жалкой попытке прекратить это безумие, не зная, куда деться от настойчивых сводных братьев. — А маме не скажем, — шепчет Стэф и сминает мои губы наглым, бессовестным поцелуем.
Екатерина Аверина