Читаем ЛСД психотерапия полностью

Что касается выбора музыки, я опишу лишь общие принципы и дам несколько советов, основанных на моем личном опыте3. Каждая терапевтическая группа после определенного времени вырабатывает свой собственный список любимых произведений для различных фаз ЛСД сессии, а также для различных особых ситуаций. Важно чутко реагировать на фазу, интенсивность и содержание переживаний, а не пытаться навязать какие-то модели. Предпочтение нужно отдавать музыке высокой художественной ценности, но с малым конкретным содержанием. Следует воздерживаться от проигрывания песен и других вокальных произведений, слова которых отражают определенную тему. Если вокальные композиции и используются, то они должны быть на языке, непонятном субъекту, таким образом, человеческий голос становится неспецифическим стимулом. По этой же причине следует избегать произведений, на которые у клиента есть интеллектуальные ассоциации. Так, начало Пятой симфонии Бетховена до минор обычно ассоциируется с неизбежностью судьбы (Симфония Судьбы); использование свадебного марша Мендельсона или из «Лоэнгрина» Вагнера создает атмосферу, связанную с заключением брака; «Кармен» Бизе может напомнить клиенту о бое быков. У чешских субъектов прелюдии Листа обычно вызывали воспоминания о войне, потому что они использовались нацистскими пропагандистами в начале ежедневных передач на уличных громкоговорителях.

Серьезным возражением против использования музыки на психоделических сессиях является тот факт, что, даже если мы сможем избежать грубого программирования, проиллюстрированного вышеприведенными примерами, мы создадим сильный структурирующий эффект на переживание одним выбором музыки. Это, кажется, противоречит тенденции интернализовывать сессии и сводить к минимуму специфические оптические стимулы, используя повязку на глаза, и в этих возражениях определенно есть элемент истины. Идеальным решением, кажется, будет проигрывание записи белого шума – последовательности случайных акустических паттернов, производимых звуковым генератором. Прослушивая громкий белый шум в наушниках, ЛСД субъекты  обычно создают свою собственную внутреннюю музыку, которая, кажется, идеально удовлетворяет природе и содержанию переживаний, так как и они, и музыка, и переживания, происходят из одного и того же источника. Таким образом, предоставляется только неспецифическая акустическая стимуляция, которая иллюзорно трансформируется субъектом в музыку. Монотонные звуки, шумы, исходящие от различных электрических приборов, или запись океанского прибоя могут играть подобную роль.

Однако опасность программирования, связанная со специфической музыкой, не так серьезна, как это может показаться. Потенциал манипулирования и контролирования переживаний достаточно ограничен. Если субъект сталкивается с исключительно сложным эмоциональным опытом, любая музыка, не важно, насколько бы вдохновляющей или божественной она не казалась, будет искажена, и начнет звучать как заупокойная месса. С другой стороны, в ходе глубокого позитивного переживания любая музыка будет с энтузиазмом воспринята субъектом, который сочтет ее подходящей и интересной с какой-нибудь точки зрения. Только в среднем состоянии музыка может эффективно определять переживания. И даже тогда, несмотря на то, что особая общая атмосфера или эмоциональный настрой будут диктоваться снаружи, субъект преобразует ее очень специфическим образом. Окончательные ощущения будут проявлением собственного подсознательного индивида, отражать содержание его или ее банков памяти и представлять значимые самооткрывающиеся гештальты. Более того, внешнее воздействие, кажется, не преуменьшает терапевтической значимости психоделического переживания, которое оно запустило или модифицировало.