Читаем Ловушка Пандоры (СИ) полностью

Баб Люся взяла полотенце и пошла в душ.

Аня подставила стул и достала с антресолей чистое постельное бельё и полиэтилен, передав все в протянутые руки Арины, спустилась со стула.

— Странная бабуська, — тихо хихикнула Арина.

— Не странная, а добрая. Она нам очень помогла.

— Да! А картофан-то какой вкусный с салом!

— Стели простыни, а я беру на себя пододеяльники, — улыбнулась Аня.

Как всегда заправить с первого раза у Ани не получилось, ей пришлось до половины залезть в прорезь, чтобы изнутри разровнять непослушное одеяло.

Ане вспомнились мамины пододеяльники с правильными дырками посередине и особенным запахом.

Арина, глядя на Аню, хихикала.

— Неумеха!

— Как ты смеешь смеяться надо мной, маленькая девочка?! Проси пощады! — замогильным голосом протянула Аня, раскинув руки на ширину пододеяльника и изображая приведение.

— Ни за что, я уже большая! — гордо вздернув подбородок, возразила Арина.

— Ах, так!

Аня прыгнула на Арину, повалив на матрас, и стала щекотать её. Девочка задыхалась от смеха, но пощады не просила.

— За твою стойкость, так и быть, пощажу тебя! — первой сдалась Аня, отпуская Арину.

Кое-как выправив одеяло, растрепанная и раскрасневшаяся Аня вылезла наружу.

— У тебя все волосы в перьях, — снова прыснула Арина.

— Это потому что я ангел, — нарочито зазнайским тоном парировала Аня.

— Да, наш ангел! — не стала возражать Арина.

— Те девочки в школе по-прежнему тебя обижают? — невзначай, будто между прочим, спросила Аня, вытаскивая из волос белые перышки и складывая к себе в ладошку.

— Нет, я теперь невидимка, — вздохнула Арина, сразу поникнув и съежившись.

— Я тоже была невидимкой, — покачала головой Аня и накидала на волосы Арины вытащенные перья. Та заулыбалась и изобразила руками крылышки. — И знаешь что? — Аня, хитро глянула на сестру. — У невидимок есть своя супер сила.

— Какая, например? — иронично спросила Арина.

— Их никто не видит, а они — они видят всех, — подмигнула Аня. — Давай ложись.

Арина быстро легла. Аня, взмахнув одеялом, накрыла Арину с головой. Присев, убрала одеяло с лица девочки, чмокнула её в щеку и пожелала спокойной ночи.

— И тебе, — уже сонно пробормотала Арина.

Аня пошла на кухню и, осторожно взяла Вадика на руки. Отметила, каким он стал тяжелым.

Стараясь не потревожить его сон, присела и положила Вадика на матрас. Он что-то забормотал в полусне, она прикрыла его одеялом.

— Спи, Вадик, — поцеловала брата в щеку Аня, пригладив его ершистые, еще влажные после ванны волосы. Всколыхнулась щемящая нежность, а за нежностью вздох, что нужно выкроить время и подстричь опять уже слишком отросшие волосы.

Аня погасила свет, остались гореть только аппликации зеленых фосфорных звездочек на потолке В их призрачном свете она сидела и задумчиво смотрела, как мирно и сладко спали дети, будто и не бегали весь вечер от разъяренного отца.

Аня поражалась, как спокойно и привычно реагируют Вадик с Ариной на те ужасы, которые им приходится переживать. Для них это все стало обыденностью.

Аню по этому поводу терзали сомнения, вдруг она делает что-то неправильно? Вдруг она ошибается, и это так искалечит детей, что они выберут тот же жизненный сценарий, что и родители? Может быть, для ребят детский дом стал бы лучшим приютом и, самое главное, более безопасным, а Аня поступает, как эгоистка не в силах отпустить их от себя?

Может и так. Но сегодня думать об этом и мучиться, у нее не осталось сил.

Из ванной вышла баба Люся. Аня прошла с ней на кухню.

Просидели полночи: пили чай, разговаривали.

Баба Люся вязала носок и рассказывала о своей жизни. Аню вопросами особо не донимала, но незаметно для самой Ани, все о ней выведала.

Обычно замкнутая, неразговорчивая, Аня раскрылась. Ей захотелось довериться поделиться, хотя бы с кем-нибудь.

— Ты, милая, знай: когда видишь у отца глаза мутные, серые и буянить он с минуты на минуту хотит, — тихо наставляла бабушка, — ты, значит, на этот случай заначку держи и подлей ему в рюмочку еще водочки. Он и уснет у тебя за милу душу.

— А хуже не будет? — спрашивала Аня.

— За папку не боись, выпивохи — они живучие. Я от своего разве что в другой город с сынишкой убежать смогла. Как одумалась что, то — не жизнь, так и убежала. А он до сих пор живехонек и до сих пор с бутылочкой не расстается.

— А где ваш сын?

— Сынок военным служит. В другой город его распределили. Я и внучика своего видела-то один только разочек. Одна совсем. Так что забегайте, коль нужда будет. А деток никуда сдавать и не думай, любят они тебя, а любовь ничем не заменишь.

Так они и сидели: две женщины, разделенные годами. У одной все впереди, у другой все в прошлом. Но толстая нить схожего жизненного опыта связывала их взаимопониманием.

Наконец легли. Сон к Ане не шел, хотя и вымоталась, хотя и спать хотелось, а сон не шел. Все вспоминала лицо Вадика, который сегодня серьезно так сказал отцу: «Когда вырасту, я тебя убью». Четко так сказал, не споткнулся ни на одном слове, и от этого они прозвучали еще более жутко.

Аня перевернулась на другой бок.

Прежде отец Вадика не трогал, а теперь и до него руки дошли. Что же теперь делать?