Читаем Ловушка Пандоры (СИ) полностью

— Мертвецы не храпят, — проворчал Матфей, вытирая лицо добытым из-под кровати полотенцем и, перевернув мокрую подушку другой стороной, переложил ее повыше, чтобы удобней сесть.

— Кто знает? Ежели не упокоенные, то и не такие страсти творят, вон по телевизеру, я видал, как ходют они, значит, и требуют вкусить живой плоти.

— Ну, это же в кино?

Матфей наклонился, стянул с тумбочки карандаш и планшетник с прикрепленным к нему листом, стал по привычке чиркать, особенно не вникая, что именно, так, для спокойствия.

— Вот и я говорю, что ходют и едят живых, а какая разница в каком месте, главное, что вкусно.

— Вы стебетесь? — Егорушка смотрел серьезно и наивно, Матфей не выдержал и добавил очевидное. — Как бы, разница есть!

— Не такая существенная, как ты думаешь, Матюша.

— Да, я так думаю. И все нормальные люди так думают, — хмыкнул Матфей.

— И как оно? Нравится быть среднестатистическим обывателем?

— Не жалуюсь.

— А зря, гениальность — это отклонение от нормы.

— Обойдусь без отклонений!

От Егорушки начинала кипеть голова. Матфей отложил набросок на колени и потер переносицу, старик цепко вгляделся в рисунок и заулыбался.

Матфей, проследив за его взглядом, вздрогнул, перед ним лежал портрет той самой девочки с куклой из сна, босой, в длинной ночнушке, а вокруг нее — лес и снег.

— А отклонениям обойтись без тебя уже никак не можно! — довольно захихикал Егорушка.

Старик не мог знать, что снилось Матфею. Скорее всего, Матфей проболтался о девочке, мямля во сне, старик же использовал подслушанное им таким мерзким способом. Ничего удивительного во всем этом не было, но все равно сделалось не по себе.

— Ой, да говорите что хотите, мне плевать.

— Эт все пустяки, — махнул сухонькой рукой Егорушка. — Я не о том с тобой говорить хотел, я вот чаго углядел-то, у тебя крестика нет! Не по-христиански это! Ты чаго в Бога-то не веруешь?! В твоем положении совсем негоже.

Матфей закатил глаза. Он терпеть не мог такие вопросы от истинно верующих, тем более в голосе старика слышалось осуждение, поэтому решил проверенным способом уйти от ответа.

— А вы верите? — задал он встречный вопрос, переключив внимание собеседника на себя любимого.

— Нет, не верую, — неожиданно честно признался Егорушка. Матфей поднял бровь с непониманием и некоторым облегчением рассматривая старика. — Я просто знаю, — добавил он, тут же разочаровав зародившееся любопытство Матфея.

— Одно и то же, — с досадой осознав, что рано обрадовался, пожал он плечами.

— Веровать — оно совсем не то, что знать-то, — настаивал старик.

— Библия — единственный документ, который подтверждает наличие бога, так? — решил озвучить свой беспроигрышный аргумент Матфей. — Но как верить тому, что само себе во всем противоречит?! Хотя бы на примере истории Адама и Евы. Разве в ней бог учит милосердию и прощению, наказав за проступок не только виновных, но и всех их потомков, хотя согрешили вовсе не они? Да и как согрешили-то?! Весь сыр-бор из-за яблока.

— С Адамом и Евой все было иначе. Дело не в яблоках, а в гранатах! Но, как бы оно ни было, плод — это лишь символ предательства! В этой истории все наоборот. Представь, что все было наоборот!

— Послушайте, я не хочу ничего представлять.

— А ты представь!

Матфей удивленно заметил, что у Егорушки аж нижняя челюсть двигается от охватившего старика эмоционального волнения.

— Ну, ок. Все наоборот — не яблоки, а гранаты, — решив не спорить с шизиком, согласился он.

— Да, а из Эдема выгнали вовсе не Адама и Еву, а бедного Бога. И теперь Бог бездомный, вынужден бомжевать среди людей и не может вернуться домой.

— Ну что за чушь?! — надолго терпения Матфея не хватило. — Не знаю, где вы этого нахватались, но это называется ересь, а ересь — это грех, если уж вы верознаете там чего.

— Никакие это не ереси! Кто писал библию?! — заорал Егорушка. — Кто писал?!

— Ну, апостолы! — в тон ему заорал Матфей.

— Во-о-от, апостолы. А апостолы — это кто?

— Кто?

— Люди! Историю пишут победители! Люди победили бедного бога.

— Ну и как же это случилось?

— Ужасное вероломство. Но я не вспомню как. Забыл. Однако у меня есть ряд основательных предположений.

— Хорошо, а доказательства? Хотя бы в качестве логического ряда? Откуда, к примеру, взялись тогда на земле люди, если не от Адама и Евы?

— Так от них же и взялись! Какие дети рождаются от грешного союза брата и сестры — уроды! А зачем в Эдеме уродливые больные дети, чей век недолог и мучителен? Зачем привязываться к ним, зная, что они умирают, а ты — живешь вечность. Вот их тоже в мусор, вслед за бедным богом.

— Послушайте, мне уже не по себе от ваших причуд, просто давайте, проехали, а?

— Ну, нет, — чмокнув беззубым ртом, Егорушка продолжил втирать свои бредовые соображения. — Ты вот от веры факты, доказательства требуешь, а их в вере нет и быть не может. Вера — на любовь похожа по своей природе и свойствам. Они рождаются и живут не тут, — он постучал указательным пальцем по виску, — а тут! — положил ладонь на грудь.