— Круто берешь, мадам, большим куском подавиться можно. Тебе красная цена — сто долларов, при условии, что компанию обслужишь, а так… Десяти не заработаешь, со своими настоишься.

— Гадина! — Элку затрясло.

— Ну почему гадина? — спросил Петрович. Ему доставляло удовольствие издеваться над ней. — Ребята тебя хвалили, говорят, хороший бабец. Если с наличностью трудно, могу устроить. Неплохие заработки. Не бесплатно, конечно. Задница, поди, до сих пор болит? Фильм, кстати, забойный получился, впечатляет.

Элка завизжала.

— Заткнись! — Петрович грубо встряхнул ее.

Семенова замолчала и в испуге вжалась в спинку кресла.

— Вот так-то лучше, — сказал Яковлев. — А теперь слушай меня. Денег я тебе дам, не столько, сколько просишь, но дам. И ты молчать будешь, поняла? Моих ребят ты уже видела. Искалечат твою красоту, никто не защитит. Депутатство мне не светит? Да плевал я на него! Но тебя я налажу… Так что решила?

Элка затравленно молчала. Угроза Петровича подействовала на нее отрезвляюще. Поняла, что бывший любовник не шутит, и испугалась. В какой-то момент она даже пожалела, что пришла сюда. Появилось предчувствие, что совершила ошибку. Выбраться бы поскорее отсюда, с тоской думала она, а там… А что — там? — оборвал ее внутренний голос. Сказал, откроешь рот, достанет, значит, достанет.

Петрович вышел из комнаты и вернулся с толстой пачкой долларовых купюр.

— На, — он кинул их Элке. — Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан. Это половина моего добровольного пожертвования. Вторую получишь позже. А теперь иди. Здесь больше не появляйся, сам тебя найду. А то, если хочешь, развлечемся, — Петрович с ухмылкой показал на широкий диван.

Элка вскочила, как ошпаренная.

— Ну как хочешь, — равнодушно сказал Петрович. — За это плата отдельная.

Элка, держа доллары в руке, пятилась к выходу.

Захлопнув за ней дверь, Петрович задумался. Визит бывшей подруги подтолкнул к действиям, которые ему очень не хотелось предпринимать. Как хорошо быть сильным и диктовать свою волю, сладко кольнуло под ложечкой. Сейчас ему удалось припугнуть Элку, но он ей не доверял. Получит вторую половину денег и… Он слишком хорошо знал характер этой подлой бабы. Время у него еще было. Он поступил мудро, не отдав ей всех денег сразу.

Он подошел к окну и увидел Семенову.

Она торопливо шла по улице, стараясь поскорее убраться от этого дома. Ничего, смотрится, равнодушно подумал Петрович, но она его больше не возбуждала.

Странная штука — жизнь. Раньше от одного Элкиного взгляда с ума сходил, трясло при виде ее голого тела, а теперь готов по стенке размазать. Ничего не жалко. Что-то случилось с ним, необратимое.

А себя жалко? Он опустил тяжелую шелковую штору. Элка огибала угол дома и была уже далеко. Себя жалко. Он вздохнул. Время у него еще есть, но с этой дамочкой придется разбираться побыстрее, тянуть незачем, да и опасно.

Петрович подумал о Митяе Худобине, начальнике охраны «Белого жасмина». И вздрогнул. Недавно Митяй интересовался у него певичкой казино Валерией Стрелецкой. Потом тут же, вроде невзначай, про Беглова упомянул.

Петрович про Артема промолчал, но промолчал с намеком, а Митяю посоветовал:

— Не суйся, не про тебя певичка.

И выразительно глаза наверх поднял.

Они прекрасно поняли друг друга.

Глава 22

Артем сидел один в номере гостиницы «Столешники».

Только что он получил информацию от верного человека, что на его людей, которые прикрывали перевозку оружия, напала банда Хорева. Сыщики в одном из трупов признали Мартына, подручного Хоря. Ошибки здесь быть не могло, этого амбала трудно с кем-то перепутать.

Водителя, парня из команды Беглова, единственного уцелевшего в перестрелке свидетеля, в ментовке крутили и так, и этак, но он от всего отпирался. Так велел передать ему Артем. Его выпустили, взяв подписку о невыезде. Артем, как и обещал, не оставил своего человека, водителя отпустили после нужного звонка.

Сергею и Павлику, что полегли там же, Беглов помочь ничем не мог. А вот они могли навести какого-нибудь ретивого оперативника на след. А может, уже и навели. Сколько ни ломали хребет, ни перестраивали МВД, ни реформировали, разгоняя профессионалов, которые, устав от свистопляски, находили другую работу, — честные сыщики, асы своего дела в уголовном розыске остались. Они доставляли много беспокойства, потому что не шли на компромисс. Но и за это Артем не беспокоился, пока в силе, отобъется. Не он законы выдумывал. Он правильно их использует. Как, должно быть, руки чешутся у иных оперативников его за горло прихватить, ан нет, руки коротки.

Артем усмехнулся: странное время наступило, если он, вор в законе, правоохранительным органам сочувствовать начинает. Что получается? Пашет такой сыскарь честно, как может, бесконечные дежурства, ночь, за полночь — и все равно мудак. Зарплата нищенская, так хоть бы не унижали.