Эспер неосознанно хватал его, цепляясь за одежду и откровенно пытаясь его ощупать. Пожалуй, с алкоголем они перебрали оба; хотя он не утратил ясность мыслей — он выпил-то всего два бокала шампанского — в голове была неразбериха.
Райвен оперся о кровать по обеим сторонам от Эспера и глубоко вдохнул, ощутив едва уловимый запах алкоголя.
Он бы мог воспользоваться моментом и по-быстрому удовлетворить свою похоть. Эспер был уверен, что у него нет человеческой морали. А совесть? Совесть есть?
Бросил взгляд на циферблат на внутренней стороне запястья, после чего медленно распрямился. И снова взглянул на парня, распростёртого на постели: во сне Эспер одной рукой обхватил подушку, вытянув вторую над головой. Он всегда так засыпал, стремясь закинуть поверх ногу, прижать к себе, обнять что-нибудь.
Начал расстёгивать пуговицы на рубашке Эспера.
Стиснул челюсти так, что аж зубы заныли. Взгляд невольно выхватил великолепный рельеф, мягкие плоские соски, идеальной формы пупок, гладкий низ живота; он бы продолжил исследование дальше, если бы не спешил.
Райвен потянул полы рубашки из брюк. Неудержимо захотелось провести по тугим боковым мышцам, идущим к паху. Эспер напряг мышцы живота, даже во сне чутко ощущая его прикосновения.
О, проклятье! Взгляд наткнулся на внушительный бугор, и это было ещё не всё, что способен был показать парень.
Так и есть. У Эспера встал, но не полностью. Райвен ощутил дрожь в животе, от резкого возбуждения в паху всё неприятно стянуло.
Стоило приспустить брюки, как эрекция обозначилась сильнее. Напряжённая плоть выпирала через плавки, облегавшие второй кожей.
Райвен склонился над лежащим в беспробудном состоянии Эспером. В каком-то помутнении прижался ртом к твёрдому животу, едва лизнул чуть солоноватую кожу. Невероятно горячий чувственный запах заставил издать утробный, при этом какой-то полузадушенный звук. Жадно поцеловал слегка заметную полоску на коже, идущую прямиком в трусы. Собственный член дёрнулся, а сердце пропустило удар, стоило прикоснуться к такому горячему телу, очертить мышцы внизу живота. Райвен провёл носом по гладкой коже: этот запах не переставал сводить с ума. Эспер застонал во сне, и Райвена будто прошиб электрический разряд.
Эспер ещё сильнее завёл руку за голову, зашевелившись во сне.
Пора завязывать с предварительными ласками. У самого уже пекло, пальцы утратили ловкость, став деревянными.
О нет! Он не боялся разбудить парня, он даже хотел этого! Но доза снотворного была слишком велика. Сейчас бы и выстрел ружья не поднял бы его с постели.
Взгляд ещё раз пробежался по фигуре Эспера: лоснящейся в вечернем свете светлой коже, слегка разведённым бёдрам, мускулистым голеням, полностью покрытым татуировками, на которые он не мог наглядеться.
Райвен убрал вещи в стеллаж в гардеробной; пиджак повесил на плечики. Вернувшись в гостиную, накрыл Эспера лёгким одеялом и уложил его руки поверх.
В ушах до сих пор стоял его надломленный резкий голос. Эспер был великолепен в приступе ревности.
С трудом удалось обуздать себя. Тогда и сейчас.
В ванной комнате пустил в раковину воду и подставил лицо под холодную струю, от которой вмиг свело мышцы. Несколько секунд Райвен разглядывал отражение в зеркале, а затем стёр влагу одной рукой и облокотился о край раковины, утопленной в тёмном мраморе. Запал не прошёл; чтобы остыть, необходимо было встать под ледяной душ, который он ненавидел.
На губах и во рту мерещился аромат и вкус Эспера. Резким движением заправил волосы за уши и с раздражением вытер рот рукавом рубашки.
Быть может, Джозеф прав. Он порой не узнавал себя. Выработав привычку подавлять себя настоящего, он настолько вжился в роль, что перестал осознавать разницу между всеми этими выдумками и реальностью.
Да что там, какой-то человек может изменить в нём? Это невозможно, как солнце, зашедшее на востоке.
У него останется немного времени привести мысли в порядок перед заседанием суда. Кроме того, завтра утром доставят те картины, которые он приобрёл на благотворительном вечере, прежде чем уйти.
Задвинул шторы, погрузив комнаты в полумрак, бесшумно покинул номер.
* * *
Райвен воспользовался пультом дистанционного управления, чтобы открыть ворота на въезде на частную территорию. Сработал автоматический механизм. Сидя за рулём взятого напрокат автомобиля, он наблюдал, как беззвучно разъезжаются створки ворот. Стоило тем раскрыться, он медленно заехал во двор, шурша покрышками. Он сразу погасил фары, и теперь чёрный автомобиль полностью сливался с темнотой.
Ворота закрылись за ним. Райвен уже издали видел, что фасад дома погружён во мрак. Автомобиль проехался по двору и тихо подкатил к главному входу.
В такой поздний час чужой автомобиль мог вызвать недоумение соседей — темнота была ему на руку.