Читаем Ловкач. Часть 2 полностью

— Добролесна оформит тебе пропуск. Ты доволен? — Взгляд Эспера, задержавшийся на его губах, сказал ему всё. Райвен мысленно усмехнулся. С поцелуями они пока повременят.

— В будни здесь немноголюдно, — присоединилась Долорада. — Вы можете пользоваться всеми удобствами бассейна. Если нужен инструктор по плаванию, мы можем подобрать вам лучшего… — она взглянула на Райвена, ища на его лице подсказку, а потом опустила взгляд на трость Эспера.

— И я могу плавать здесь когда угодно? — недоверчиво переспросил парень.

— Долорада, будьте добры, оставьте нас, — обратился Райвен к девушке. Когда сотрудница ушла, Эспер всё ещё заворожённо смотрел на воду в паре шагов от себя. — Теперь у тебя будет возможность возобновить тренировки.

— Но я не говорил тебе, что хочу… Как ты…

— Мне совсем несложно тебя понять. Ты можешь определиться с часами тренировок, если нужно, я могу полностью зарезервировать зал на определённое время. В общем — решать тебе. У тебя будет место для тренировок, пока ты будешь определяться с дальнейшими планами. Я тебя не ограничиваю. Плавай — наслаждайся.

Мимо продефилировала одна из посетительниц в ярком бикини. Невзначай гостья коснулась верха груди, это движение, конечно же, не укрылось от его глаз. Почти поравнявшись с ними, она приспустила солнцезащитные очки на нос.

Райвен взглянул на запястье с часами:

— Сейчас у меня ещё есть время… Хочешь осмотреться?

Они медленным шагом двинулись в обход бассейна. Эсперу не терпелось увидеть всё собственными глазами. Райвену нравилось ощущать энергию, бурлящую в парне. Она привлекала его всегда: этот драйв, жажда движения, чистая незамутнённая энергия; что бы с ним ни происходило, Эспер, казалось, не замечал препятствий. Профессиональное чутьё подсказывало, что из парня вышел бы идеальный контрактор. Оставалось молиться, что Эспер не попросит на своё совершеннолетие в качестве подарка музу: он не настолько полигамен, чтобы терпеть кого-то ещё рядом с собой и парнем.

Старший менеджер лично подошла их поприветствовать и предложила что-нибудь из напитков фитобара, чтобы освежиться. После чего официант принёс Эсперу свежевыжатый цитрусовый сок.

— Спасибо… для меня это не ерунда. Это самый крутой сюрприз. Я даже не знаю, что сказать…

— Мне не нужно ничего говорить. Я прекрасно понимаю, — он допил остатки подстывшего кофе и опустил руку с кружкой. — В эти выходные мне нужно уладить одно дело. Дружеский вечер, к работе мой визит не имеет отношения. Я планировал взять тебя с собой в Манчестер. Как тебе такая идея?

— Ты едешь в Манчестер? Постой, ты сказал — мы? — они остановились друг напротив друга.

— Я собираюсь повидаться с давним другом.

— Но ты не говорил, что собираешься…

— Я бы хотел представить тебя ей. Её память я стирал с особым тщанием. Довольно неловко: она не помнит меня, и я вынужден представляться ей вновь.

Эспер не сводил с него округлившихся карих глаз. Они с парнем застыли под раскидистой кроной высокого папортникового дерева, отбрасывающей тень на мраморную плитку.

— И ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— Я хочу познакомить тебя с Деланей Аддерли.

* * *

Возможно, омрачило поездку то обстоятельство, что всюду его сопровождала охрана, в Манчестере всю дорогу за ними следовал чёрный неприметный автомобиль. Он не посещал ни одно важное мероприятие без защиты, парню следовало к этому привыкнуть.

У него не так много времени, придётся ускориться.

Медицинская ассоциация проводила благотворительный вечер в одном из старинных английских особняков Манчестера. Деланей входила в число приглашённых, и это было единственной причиной, по которой он здесь.

Вечер проходил в виде званого ужина под аккомпанемент оркестра; большинство пар танцевало. Помимо медицинских деятелей, в зале присутствовало немало журналистов, писателей, исследователей, критиков, меценатов и социальных работников; многих он знал или видел по телевидению, но пока ещё никто не узнал в нём компаньона Льюиса Аддерли. Собственная «безызвестность» была как нельзя кстати.

Деланей пришла со своим отцом. Пока они оба были заняты приветствиями, у него было несколько секунд, чтобы охладить разум.

Он впервые видел на ней это мерцающее чёрное с красным платье, полностью открывающее её красивую, прямую спину. Несколько мгновений он не мог отвести глаз от Деланей. Роскошные чёрные кудри, которые просто сводили его с ума, были гладко зачёсаны надо лбом и собраны в высокую причёску.

Деланей не любила платья, предпочитая им брюки, все её платья были для особых случаев.

Он гадал, сколько ей понадобится времени. Вопрос в том, сколько он готов дать ей времени.

Её спутник обводил взглядом зал, обращаясь к Деланей, его карие глаза изучали собравшихся — Райвен помнил, какой чистый был у них цвет, даже когда отцу Деланей перевалило за семьдесят. Он помнил и их ясный оттенок, и дряблую кожу век. Коротко стриженые машинкой некогда чёрные волосы и щетина полностью поседели. Кожа мистера Гэттиса, больше коричневая, нежели чёрная, была изрезана глубокими морщинами.

Мистер Гэттис встретился с ним глазами и, не узнав, переключился на своих собеседников.