Читаем Lost structure полностью

Здесь Леви-Строс подходит к тому, чтобы определить, в чем отличие конкретной от серийной музыки, неразличение которых — обычная ошибка прессы Конкретная музыка — это просто парадокс: если бы

составляющим ее шумам удавалось сохранить репрезентативный характер, то тогда можно было бы

говорить, что она располагает единицами первого членения, но поскольку она в принципе обезличи-

вает шумы, преобразуя их в псевдозвуки, то об уровне первого членения, на основе которого могло бы

возникнуть второе, говорить не приходится.

Напротив, серийная музыка созидает свои звучания на основе изощренной грамматики и синтаксиса, www.koob.ru

удерживающих ее в русле традиционной классической музыки. Но это не спасает ее от некоторых

внутренних противоречий, которые роднят ее с нефигуративной живописью или конкретной музыкой.

"Нивелировав специфику звучания отдельных тонов, возникающую вместе со звукорядом, серийное

мышление почти не организует звукоряд, очень слабо связывая тоны между собой". Воспользовавшись

словами Булеза, скажем, что серийное мышление всякий раз наново творит потребные ему объекты, а

равно формы, потребные для их организации. Другими словами, оно отказывается от отношений, характерных для тонального звукоряда, звуки которого, как полагает Леви-Строс, соответствуют

словам, монемам, уровню первого членения, свойственного всякому языку, претендующему что-то

сообщать И в этом смысле серийная музыка ему кажется впадающей в ересь, вообще типичную для

нашего времени (и именно для нашего -века, потому что, как мы убедились, дискуссия о серийном

мышлении имеет отношение ко всему современному искусству), заключающуюся в стремлении

"построить систему знаков, базирующуюся на одном-единственном уровне членения". .

313

"Сторонники доктрины серийного мышления могут возразить на это, сказав, что они

отказываются от первого уровня членения для того, чтобы заменить его вторым, компенсируя эту

утрату изобретением некоего третьего уровня, которому они передоверяют функцию, некогда

отобранную у второго. Как бы то ни было, два уровня остаются. После эпохи монодии и

полифонии серийная музыка должна была бы знаменовать наступление эпохи «полифонии

полифоний», совмещая горизонтальное и вертикальное прочтения, она пришла бы к «двойному»

прочтению. Несмотря на видимую логику, этот довод не отвечает сути дела: во всех языках

единицы первого членения малоподвижны прежде всего потому, что соответствующие функции

обоих уровней членения неопределимы для каждого из уровней по отдельности. Элементы, выдвигаемые на уровне второго членения для исполнения функции означивания в иной системе

координат, должны были бы поступать на этот уровень — второго членения, уже обладая

требуемым свойством, т. e. как способные нести то или иное значение. И это возможно только

потому, что эти элементы не только взяты прямо из «природы», но организуются в систему уже на

первом уровне членения: предположение ошибочное, небезопасное, если не учитывать, что эта

система включает некоторые свойства естественной системы, устанавливающей для существ

сходной природы априорные условия коммуникации. Другими словами, первым уровнем

членения заправляют реальные, но неосознаваемые отношения, которые благодаря упомянутым

свойствам способны функционировать, не будучи осознаваемыми или правильно

интерпретируемыми".

II.4.

Этот длинный отрывок, который стоил того, чтобы привести его полностью, построен на

некоторых ложных посылках. Первый аргумент таков: серийная музыка не язык, потому что для

всякого языка неизбежны два уровня членения (это значит и то, что параметры композиции не

могут избираться с такой степенью свободы, как в серийной музыке; есть слова, уже наделенные

значением, есть фонемы, а других возможностей нет); ясно, однако, что этот аргумент может быть

перевернут и выражен так: словесный язык это только один из многих типов языка, между тем как

в случае музыкального языка часто приходится иметь дело также с другими способами членения, более свободными. Косвенный, но довольно точный ответ находим у Пьера Шеффера в его "Эссе

о музыкальных объектах", когда он замечает, что в Klangfarbenmelodie то, что было

факультативным вариантом в предшествующей системе, обретает функции фонемы, т. e.

становится смыслоразличителем, включаясь в значащую оппозицию 88.

88 Paris, 1966, pagg. 300-303

314

Второй аргумент таков: строгая и жесткая связь обоих уровней членения основывается на некоторых

коммуникативных константах, на априорных формах коммуникации, на том, что в другом месте Леви-

Строс называет Духом, а в итоге это все та же вечная и неизменная Структура или Пра-код. И здесь

единственно возможный ответ (к которому и требуется свести, используя понятия честной структу-