Читаем Лоскутное одеяло полностью

Давайте Господа назовем с любовью «Аптекарем». Он всем все так точно отмерил. Сказал же некто из старцев: «Крылышко у мухи имеет вес. А у Бога – весы точные».

Заповеди обращаются к одному человеку: «не кради», а не «не крадите». Это для того, чтобы человек не оправдывался чужими грехами, дескать, другие крали, и я с ними. Нет. Ты не кради! К тебе Бог обращается. Можешь думать, что ты так же уникален во Вселенной, как Адам, когда он был еще без потомства. Нужна личная вера и общение с Богом один на один, в координатах «я - ты».

Последние два месяца наш маленький городок не знал покоя. Все началось с того, что на улицах городка появился незнакомый старик. Он был одет в старую, но аккуратно выстиранную и заплатанную одежду. Милостыню не просил, хотя ему и совали в руку то медяк, то мелкую банкноту. День за днем он просиживал часами на рыночной площади, а ночью его видели то уходящим в поле за город, то стоящим на коленях у закрытых ворот кафедрального собора.

Городок у нас маленький, и новому человеку в нем затеряться невозможно. Но вместе с тем люди наши воспитанные и с лишними вопросами никогда к человеку не пристанут. Незнакомый старик мог прожить до смерти и умереть в нашем добром городке, так ни с кем и не познакомившись. Мы похоронили бы его за счет магистрата и потихоньку бы забыли о нем. Но случилось нечто.

Старика полюбили дети. Они что-то почувствовали в нем, и как только занятия в школе заканчивались, бежали целыми ватагами, чтобы с ним пообщаться. Старик уводил их на пустырь за город и там проводил с ними долгие часы. Тех, что помладше, он мог взять на колени. Старшие обступали его полукругом, и он говорил с детьми. В нашем городе старик стал еще одним, кроме школьных учителей, взрослым, говорящим с подростками.

В наш век родители слишком заняты, чтобы интересоваться жизнью детей. «Лишь бы штаны на коленях не были протерты до дыр да изо рта табаком не пахло, – думали взрослые, – а общаются пусть со сверстниками и с телевизором». Но скоро что-то похожее на ревность шевельнулось в сердцах отцов и матерей. Дети с любовью называли старика «наш дедушка». «Твой дедушка давно умер», – объясняли одни. «Твой дедушка в доме для престарелых», – нервничали другие. Дети пожимали плечами и искали повод, чтобы ускользнуть из дома.

Давно забытые слова «верность», «жертвенность», «благодать» стали проскальзывать в детской речи. Некоторые отцы стали хмурить брови, кое-кто даже порывался снять ремень… «О чем он с вами говорит?» – стали допытываться взрослые.

Не договариваясь, дети отвечали: «Он рассказывает нам интересные истории».

– Мы должны знать, чему ты учишь наших детей!

– Мы перестали узнавать наших сыновей!

– Откуда ты пришел? Чего тебе здесь надо?

Толпа из тридцати человек окружила старика в тот момент, когда он сидел на песке с двумя мальчишками и что-то увлеченно им рассказывал.

– Песок теплый, – отвечал старик, – садитесь рядом, и я расскажу вам что-нибудь из того, что видел за долгую жизнь.

Сердца у наших людей мягкие. Долго сердиться они не умеют. Один за другим люди сели на теплый песок и устремили настороженные и любопытные взоры на старика.

– В одной стране, – начал тот, – я видел людей, ненавидевших золото и любивших навоз. Если им случалось найти серебряную бабушкину брошку или сережку с крохотным бриллиантиком, они с торжественными криками и смехом шли к городской уборной и бросали драгоценность туда – в нечистоты. Зато грязь и гниль они брали в руки, подносили к солнечному свету, рассматривали и принюхивались…

– И эту чушь ты рассказываешь нашим детям? – вскрикнула одна из мам.

– Нет. Детям я рассказываю более приятные вещи, а это история для взрослых, – сказал старик и добавил: – Она про вас.

– Что-о-о? – обижено протянули двадцать взрослых человек.

– С тех пор как я стал одинок (старик прокашлялся и вытер слезу), я обошел много стран и везде видел одно и то же. В иных краях люди жили в коробках из-под телевизоров и ели то, что не всякая собака съест. А в некоторых люди мыли шампунем тротуары и по субботам выбрасывали из холодильника на мусор тонны хороших продуктов. Но не это мучило меня. Сердце мое болело от того, что люди, жившие в роскоши, гордились собой. Они указывали на свои машины, телефоны, спутники и думали, что это – их слава и оправдание. А я плакал о них.

Старик замолчал и затем продолжил:

– Если бы они показали мне страну, где мужья не изменяют женам, а жены не убивают в утробе детей. Если бы они хвалились тем, что треть денег отдают бедным, а не тем, что летают в космос…

– А где есть такие люди? – раздался вызывающий голос.

– Я не знаю, где они сейчас. Но я знаю, где они были, и об этом рассказываю вашим детям.

– Интересно было бы послушать.

– Слушайте.