— Есть и такие, кто хочет встать на ту сторону, что, как им видится, одерживает верх, — сказал Коракс, грустно покачав головой. — Они считают себя в большей безопасности с восходящей звездой, нежели со старой элитой. Мятеж ширится по Империуму, либо ради цели предателей, либо просто против Империума.

— Дорн совершенно уверен, что Гору не победить без захвата имперской столицы, и здесь я с ним согласен. Но мы расходимся во мнениях относительно того, как его остановить. Кулак Императора решительно настроен сразиться на стенах Дворца, но было бы пораженчеством считать, что предатели сумеют достигнуть Солнечной системы, невзирая на усилия верных воинов.

Примарх Гвардии Ворона верил — приходилось верить — что история докажет его правоту. Гор не был глупцом, но он рассчитывал, что Гвардию Ворона уничтожат на черных полях Исствана-5. То, что они выжили, а также атаки Коракса и последователей, заставляли его откладывать последнее наступление, демонстрируя тем самым, что неизбежность битвы за Терру — ложь.

— Тридцать секунд, — объявил Коракс, не нуждаясь в хронометре, чтобы следить за ходом времени — его внутреннее чутье не уступало любым обычным часам.

Он взошел на рампу десантного корабля — того самого, что вывез его с Исствана, заметил примарх — и подождал наверху, пока мимо него не прошли отступавшие кустодии и Гвардейцы Ворона.

— Уничтожение пары кораблей не изменит ход войны, — сказал Аркат, поравнявшись с Кораксом.

— Нет, но их отсутствие ощутят. Один потерянный конвой не сломит хребет мятежу, тут ты прав, — ответил примарх. — Освобожденный мир не обратит волну вспять. Но они складываются в одно целое, и победа — это лишь накопление бессчетных несущественных событий и решений в твою пользу. Каждое понесенное Гором поражение дает Дорну время организовать оборону. Каждая разрушенная либо захваченная верфь ограничивает возможности предателей. Каждый мир, оставшийся за Империумом или отбитый у предателей, оттягивает ресурсы Гора. Каждое оружие и комплект брони, не доставшийся отступникам, скажется на их силах, и со временем они сложатся в цену поражения врага.

Коракс жестом указал Аркату следовать за ним внутрь десантного корабля.

— Мы быстро приближаемся к переломному моменту, — продолжил примарх. — Сыны Гора наступают, гончие войны наконец спущены с цепи после того, как другие ослабили нас. Магистр Войны жаждет великой битвы, что завершит все битвы, финальное противостояние, из которого он выйдет победителем.

— Мы не допустим этого. Ликей был захвачен не за одну ночь. Его захватили благодаря тщательной подготовке и тысяче крошечных побед. Одно сражение не остановит Магистра Войны. В десятке миров, сотне миров, тысяче миров, верные слуги Императора будут сопротивляться, и каждый внесет свою лепту в ослабление мятежа, который держится лишь на эго и отчаянии.

— Думаешь, ты сможешь вести подобную войну?

— Самый опасный враг тот, которого не видишь, и поэтому не можешь с ним сражаться. Это — сущность Гвардии Ворона.

Десантный корабль с ревом оторвался от орбитальной верфи. Рампа поднялась — последнее, что увидел Коракс, были пронесшиеся в паре километров огромные торпеды, которые направлялись точно в заданные цели. Далекие орбитальные станции и корабли-мониторы еще только пытались выявить угрозу.

Они не успеют. «Мститель» уже разворачивался, готовясь подобрать штурмовые корабли и включить отражающие щиты. За три минуты захваченные корабли превратятся в расплавленный металл и обломки. Через пять минут скрытый от обнаружения «Мститель» будет направляться к выходу из системы, готовясь к встрече с остальными силами Коракса.

Примарх улыбнулся.

— Гор проиграет войну не под стенами Имперского Дворца, но здесь, во всеми забытых местах меж звезд, во тьме вне света его присутствия. Вот где Гвардия Ворона сильнее всего. Вот где Гор будет побежден.

VIII

Кретерахский предел [ДР -22 дня]

Стратегиум «Стойкого» застыл в неподвижности. Командор Алони в одиночестве стоял между приглушенных сервиторов, то и дело поглядывая на сканирующее оборудование и каналы связи. В особенности его внимание было приковано к двум дисплеям: показаниям расхода внутренней энергии и антенны пассивной дифракции.

Первый отслеживал, сколько звука и излучения издавал громадный звездолет: забавно изготовленный под старину циферблат — сам по себе подсвечиваемый дисплей вносил бы вклад в световое и энергетическое загрязнение — с красной линией, обозначавшей максимальный порог эффективности отражающих щитов. Стрелка подрагивала на отметке в три четверти, вполне в пределах нормы, а сами щиты работали не на полную мощность. Будь на «Стойком» полный экипаж и все двести допустимых легионеров, скрыть свое присутствие ему было бы непросто, но имея лишь основную необходимую команду и пятьдесят космических десантников на борту, он обладал большей маскировкой и маневренностью, чем обычно.

Что играло жизненно важную роль, поскольку антенна дифракции была направлена прямо на плазменные разряды тридцати четырех двигателей звездолетов.