Читаем Лорд Престимион полностью

Сегодня основным костюмом был свободный, с завышенной талией, золотистый бархатный дублет, с прорезями на груди и спине, открывающими зеленую шелковую сорочку под ним. Широкие рукава-крылья дублета, также разрезанные у локтей и тесно облегающие запястья, завершались кружевными отложными манжетами, частично скрытыми красивыми перчатками с раструбами из красной кожи. Сапоги с отворотами были из той же кожи, а выше виднелись зеленые шелковые чулки.

Сапоги вызвали некоторое замешательство, поскольку их подошва была утолщенной, что добавило к его росту два дюйма. Престимион уже давно примирился с тем, что он не так высок ростом, как многие другие мужчины, и это его совсем не волновало. Он даже редко вспоминал об этом. Искусственная прибавка в росте, которую давали эти сапоги, его оскорбляла, и он попросил, чтобы их унесли и заменили обыкновенной парой. После пятнадцатиминутной задержки обнаружилось, что в гардеробе нет других сапог такого цвета, который подходил бы к остальному костюму, и поэтому ему придется начать одевание сначала — в золотой дублет другого оттенка. Это вызвало у него бурную вспышку гнева, потому что и так уже было слишком поздно. И в конце концов он надел сапоги на платформе, хотя тот факт, что он смотрит на мир с высоты на два дюйма большей, чем обычно, его смущал.

На его голову, разумеется, возложили корону лорда Конфалюма — сложное нелепое сооружение из изумрудов, рубинов и пурпурных диниабасов на переплетениях ослепительного металла, громовым голосом возвещавшее, что ее носитель олицетворяет законную королевскую власть в государстве. А на груди висел золотой медальон с печатью лорда Стиамота в центре, который надел на него Конфалюм во время коронации. На вид это была современная репродукция медальона, который носили коронали древности. Но в действительности все было несколько иначе. Престимион сам, сговорившись с Сирифорном и покойным и всеми забытым принцем Корсибаром, придумал сказку об этом медальоне и нарисовал правдоподобную «копию» давно утерянного оригинала, чтобы подарить его лорду Конфалюму на сорокалетний юбилей пребывания в должности короналя. Теперь медальон перешел к самому Престимиону и дальше, наверное, будет переходить из века в век, от короналя к короналю, почитаемый и оберегаемый. Через пару сотен лет все будут безоговорочно верить, что сам легендарный лорд Стиамот носил именно этот медальон целую вечность тому назад.

Вот так рождаются прочные традиции, подумал он.

Лорд Конфалюм также украсил тронный зал треногами, курильницами и астрологическими вычислительными машинами своих придворных магов, не потому, что эти устройства играли какую-то роль в официальных придворных церемониях, но просто потому, что с возрастом ему все больше и больше нравилось окружать себя подобными вещами. Но Престимион был менее доверчивым человеком, чем Конфалюм.

Он хорошо понимал и просчитывал пользу применения магии в современной жизни Маджипура, но никогда не принимал ее с таким полным доверием, как широкие массы. Ведь она часто оказывалась ловким обманом, основанном на суеверии.

Поэтому он приказал вынести все магические приспособления Конфалюма из зала. Однако разрешил одному-двум магам быть под рукой во время приемов, чтобы потрафить вкусам публики. Если им необходимо верить, что он правит не только по милости Верховного Божества, но и с помощью тех демонов, духов или других сверхъестественных сил, которые в данный момент пользуются всеобщим уважением, он не станет их разочаровывать.

Сегодня дежурил Мондиганд-Климд — су-сухирис всегда обладал неоценимым даром внушать почтение, — а также, по особой просьбе Септаха Мелайна, еще два геоманта из Тидиаса, в высоких бронзовых шлемах и сверкающих металлом одеждах. Лорд Конфалюм привез их в Замок вместе со многими другими собратьями по профессии, и, по-видимому, они все еще оставались при дворе и получали зарплату, хотя и не занимали официальных постов в администрации нового короналя. Очевидно, эти двое пожаловались на безделье Септаху Мелайну, который сам был родом из Тидиаса, поэтому оказались здесь и теперь с суровым видом стояли по обеим сторонам от Мондиганд-Климда — внушительные, увенчанные шлемами символы царства сверхъестественных сил, существующего рядом со зримым, повседневным миром Маджипура. Тем не менее им не разрешено было произносить заклинаний, чертить невидимые силовые линии на полу или жечь разноцветные порошки, обладающие таинственными свойствами. Они были, скорее, простыми украшениями, подобно невероятно дорогим россыпям лунных камней, турмалинов, аметистов и сапфиров, которые при строительстве этого зала лорд Конфалюм приказал вставить в гигантские позолоченные балки потолка.

— Ваша светлость, — произнес Нилгир Сумананд. — Пора идти на прием.