— Нет, — ответила леди Терисса. — Есть и более мощные, которые не только способны установить контакт с мозгом, но и передать в него послание. Я не посмела позволить тебе испытать на себе их силу: чтобы ими пользоваться, требуется месяцы подготовки. Но даже эти приборы не такие мощные, как то устройство, которое, по-видимому, использует Барджазид.

— Вы пользовались приборами Острова? — спросил Деккерет у Престимиона. — Расскажите мне, как это было, милорд!

— Как это было, — задумчиво повторил Престимион. Он унесся мыслями назад, в то странное путешествие, и почувствовал, как на него нахлынули воспоминания. — Как это было. Ох, Деккерет, это возвращает нас к той самой проблеме, о которой ты говорил: никто не может почувствовать в полной мере силу сна другого человека. Единственный способ это сделать — надеть этот обруч самому.

— Но все равно, расскажите мне, милорд. Прошу вас.

Престимион уставился куда-то вдаль, словно смотрел сквозь стены Внутреннего храма, через три утеса Острова, в раскинувшееся вокруг него море, сверкающее золотом под полуденным солнцем. И сказал очень тихо:

— Это все равно что быть Божеством, Деккерет. Это дало мне возможность установить мысленную связь с миллионами людей одновременно. Позволило мне присутствовать одновременно во всех местах Маджипура. Точно так же, как атмосфера есть одновременно повсюду, как погода, как гравитация.

Его глаза превратились в щелочки. Комната, мать, жена, Деккерет — все исчезло из поля его зрения. Ему казалось, что он слышит шум налетевшего ветра. На одно головокружительное мгновение он вообразил, что на голове у него снова обруч, что он снова взлетает вверх и летит вперед, поднимается выше самой Горы, расширяется до необъятных размеров планеты и сам приобретает такие же невероятные размеры. Что он прикасается к рассудку тысяч, сотен тысяч, миллионов и миллиардов людей, к рассудку здоровых и несчастных, больных обитателей планеты, что проникает в их мысли, помогает здесь словом, там лаской, несет им утешение от благословенной Хозяйки, целительную силу Острова.

Все в комнате теперь смотрели на него. Он осознал, что впал в странное состояние, его сознание унеслось куда-то далеко, прочь от стоящих перед ним людей.

Прошло еще несколько мгновений, пока он почувствовал, что окончательно вернулся к ним.

Потом он сказал Деккерету:

— Вот что я узнал, когда надел этот обруч: когда Хозяйка выполняет свои обязанности, она перестает быть обычным человеческим существом и становится силой природы — она обладает Властью, подлинной Властью, какая неведома ни короналю, ни понтифексу, всего лишь избранным монархам. Я не говорил тебе этого, мама. Но в тот день, когда я надел обруч, я ясно понял, и теперь мне этого никогда не забыть, какую важную функцию ты выполняешь на планете. И теперь я понимаю, насколько изменилась твоя жизнь, когда ты стала Хозяйкой Острова.

— Но все же, — настаивал Деккерет, — когда вы путешествовали вокруг света с помощью волшебной силы обруча, не придумали ли вы какой-нибудь способ внедрять сны в головы людей? Или получить над ними такую власть, чтобы они автоматически подчинялись вашим приказам?

— Нет. — Престимион повернулся к Хозяйке. — Мама? — Та покачала головой.

— Все обстоит так, как я сказала: я могу посылать сны, но не приказы. Даже с помощью наших самых мощных приборов.

Деккерет мрачно кивнул головой.

— Тогда то, чем обладает Барджазид и что он собирается отдать Дантирии Самбайлу, — это самое смертельно опасное оружие в мире, милорд. И если этих двоих не остановить, они уничтожат мир на планете.

Вот почему я привез свое сообщение лично, милорд, а не использовал обычные каналы связи. Потому что человек, не испытавший силу устройства Барджазида, не может понять таящуюся в нем угрозу. А я единственный, кто прошел через это и выжил, чтобы обо всем рассказать.

9

Из своего кабинета высоко над набережной Стойена Акбалик наблюдал за прибытием королевского флота. Три быстрых корабля под знаменем короналя и знаменем Хозяйки Острова.

— Мне следует спуститься вниз и ждать на пирсе, когда они высадятся, — сказал он. — Я пойду туда. Я должен.

— Ваша нога, милорд… — возразил Одриан Кестивонт.

— Будь проклята эта нога! Это не оправдание! Корональ прибывает, а с ним Хозяйка. Мое место на пирсе!

— По крайней мере, позвольте мне сменить повязку, милорд, — мягко сказал маленький вруун. — На это не уйдет много времени.

Это был разумный совет. Акбалик сел на табурет возле окна и позволил врууну заняться поврежденной лодыжкой. Кестивонт ловко снял вчерашнюю повязку, его щупальца мелькали так быстро, что Акбалик едва мог уследить за их движениями. Открылась вспухшая, красная рана. Она выглядела хуже, чем прежде: нога вокруг раздулась, и опухоль все разрасталась, несмотря на лекарства. Кестивонт промыл ее какой-то прохладной и слегка вяжущей бледно-голубой жидкостью, осторожно пощупал воспаленное место вокруг раны кончиком щупальца, очень осторожно раздвинул края раны и заглянул внутрь.

Акбалик зашипел от боли.

— Больно.

— Прошу прощения, принц Акбалик. Мне необходимо посмотреть…