Читаем Лорд Престимион полностью

Ручаюсь за него, как за собственного брата, писал Мондиганд-Климд. Акбалик пожал плечами. Он не пожелал бы иметь такого брата, как Гивилан-Клострин, но, с другой стороны, он не был су-сухирисом.

— Я — жилище Тунгмы, — высокомерно заявил Гивилан-Клострин и выжидательно замолчал.

Это вруун ему уже объяснил. Тунгма был невидимым духом, демоном или чем-то подобным, через чье сознание Гивилан-Клострин устанавливал контакт, когда впадал в пророческий транс. Гивилан-Клострин функционировал как «жилище» этого существа в то время, когда его вызывал.

Су-сухирис, который стоял с широко расставленными ногами и сложенными на груди руками, казалось, заполнял всю комнату. Он ледяным взором смотрел на Акбалика.

— Сначала оплата, — прошептал Одриан Кестивонт. — Это очень важно.

— Да. Это я понимаю. Скажите, Гивилан-Клострин, сколько будет стоить ваша услуга? — спросил Акбалик, и его чуть не одолела морская болезнь, когда он попытался посмотреть магу прямо в глаза.

— Двадцать реалов, — тут же ответила левая голова.

Голос у мага был низкий и рокочущий.

Это была невероятная сумма. Большинство людей за всю жизнь зарабатывали меньше. Часовой визит к толкователю снов стоил не больше пары крон, а этот просил в сто раз больше. Акбалик хотел было запротестовать, но вруун завибрировал щупальцами и зашептал:

«Милорд, милорд…» — и он умолк. Одриан Кестивонт несколько раз говорил ему, что гонорар мага являлся существенной составляющей частью всего процесса.

Любая попытка торговаться могла погубить все предприятие.

Ну, в конце концов он платит эти двадцать реалов не из своего кармана. Акбалик достал из кошелька четыре блестящих монеты по пять реалов, новые монеты, с изображением Конфалюма в одеждах понтифекса и с красивым профилем Престимиона на обратной стороне, и выложил их на стол. Гивилан-Клострин плавным движением схватил их, поднес к своим лицам, прижал монеты к скулам и подержал так мгновение, словно для того, чтобы убедиться в их подлинности.

— Где документы? — спросил маг.

Кестивонт подготовил страницу с выписанными зашифрованными строчками, которые обнаружил в декларациях на груз. Акбалик вручил его су-сухирису. Тот покачал обоими головами одновременно, от чего у Акбалика закружилась голова, и потребовал оригиналы.

Акбалик бросил взгляд на Кестивонта, который поспешно выбежал, возбужденно размахивая щупальцами, и через несколько секунд вернулся с нужными бумагами. Гивилан-Клострин взял их у него. Акбалик еле удержался от смеха при виде того, как су-сухирис семи футов ростом мрачно тянет руку далеко вниз, к крохотному врууну, едва достигающему в высоту восемнадцати дюймов.

Теперь Гивилан-Клострин открыл чемоданчик, который принес с собой, и начал устанавливать свои магические аппараты на скамье. Акбалик слегка этому удивился, так как знал, что Мондиганд-Климд не прибегал к помощи всяких штуковин в своих предсказаниях и даже часто выражал свое презрение к подобным приспособлениям. Возможно, все это является частью шоу, подумал он, оправданием непомерной платы в двадцать реалов. Он смотрел, как Гивилан-Клострин достал пять ароматных пирамидок и зажег их, отчего комната моментально наполнилась облаками приторно-сладкого дыма. Затем маг вынул небольшой металлический купол и повернул выключатель на верхушке, отчего тот начал испускать непрерывный звук, напоминающий звон колокола. Второе подобное устройство, поставленное рядом с первым, издавало низкий, тихий звук, похожий на далекое пение. Третье — потусторонний, вибрирующий звук, какой можно услышать, если подуть в коническую морскую раковину.

Четвертый купол Гивилан-Клострин вручил Акбалику, а пятый врууну.

— В нужный момент, — торжественно произнес он, — прикоснитесь к выключателю. Вы поймете, когда этот момент наступит.

Акбалику стало немного не по себе. Тошнотворный запах благовоний, гипнотическая музыка колоколов и раковин, пение — все это ему быстро надоело.

Но пути назад не было. Процесс — и очень дорогостоящий процесс — пошел.

Гивилан-Клострин держал пачку грузовых деклараций в растопыренных пальцах ладоней, зажав их сверху и снизу. Все четыре его глаза были закрыты. Из обеих глоток вырывались странные булькающие звуки, и их двойной ритм и сверхъестественная гармония странным образом были созвучны далекому пению.

Казалось, он уснул. Затем, постепенно, его тело начало раскачиваться, а ноги дрожать. Он перегнулся далеко назад, откинул обе головы так, что они смотрели в пол за его спиной, потом снова выпрямился, снова откинулся назад и повторял это движение снова и снова.

Внезапно Одриан Кестивонт, не получив никакого заметного сигнала, нажал на выступ маленького металлического купола в своих руках. Из него вырвалось звучное пение гигантских труб, и этот звук разнесся по комнате с такой силой, что, казалось, от него прогнулись стены. Тут, к собственному удивлению, Акбалик почувствовал мощное внутреннее побуждение нажать выключатель на своем куполе, и, когда он это сделал, тот издал совершенно оглушительный звон цимбал.