– Постой! – крикнула Лора, махая руками. – Солнце! Солнце! А как же я найду этого старого ветра. Я даже не знаю, где он живёт.

– Ты чего кричишь, девочка! – раздалось у Лоры за спиной.

Девочка резко обернулась. Это был мальчик. Его кожа, почему-то была белой, как хлопок, а волосы – чёрными, как зимняя ночь. У мальчика были большие, красивые-прекрасивые голубые глаза. Они так были похожи на море. А вместо драной льняной рубашечки и старых брюк с заплатками, как у остальных детишек в округе, на нём были голубая рубашка, коротенькие штанишки, чистенькие белые чулки и совершенно новые деревянные башмачки с острыми носочками.

– C кем ты разговариваешь? – спросил он.

Лора никому не рассказывала, что дружит с ветром и умеет разговаривать с Солнцем. Когда-то давно, когда она ещё была совсем маленькой, она рассказала обо всём деревенским девчонкам. Те потом долго смеялись над ней. Лора не любила вспоминать об этом, и поэтому просто сказала:

– Ни с кем.

Мальчик улыбнулся.

– Красиво здесь! Какой большой луг.

– А у тебя красивые башмачки, – печально произнесла Лора, рассматривая, как солнечный лучик пляшет на носу у деревянного башмачка.

– Мой папа купил их в Голландии, – ответил мальчик. – Они называются кломпы.

– Голландия?! – удивилась Лора. – Где это?

– Это на Севере.

– Правда?! – обрадовалась Лора. – На том самом Севере, где можно встретить настоящий снег? Ведь там тоже есть снег?

– Наверное, – задумчиво произнёс мальчик, почёсывая лоб. – Я не знаю. Мы там были летом. А летом там нет снега. Я спрошу отца… Нет, нет! Постой, – воскликнул он, быстро щёлкнув пальцами. – Я вспомнил. Мы жили совсем недолго в Винтерсвейке. Мы жили там летом. Но люди говорят, что там очень даже холодно зимой…

– Какие красивые слова ты говоришь, – заметила Лора.

Мальчик удивился.

– Какие слова? Винтерсвейк?.. Это по-голландски значит «зимний край». А по-английски, кажется, «зимнее пробуждение».

– Ты знаешь чужие языки! – воскликнула в изумлении девочка. – А я вот, только итальянский.

– Когда ты вырастешь, можешь стать путешественницей. И тогда…

– Нет, не смогу, – разочаровано ответила Лора. – Потому что, когда я уеду из Турина, я почувствую тоску. Я стану скучать по этому месту и тут же вернусь обратно. Но я так хочу увидеть снег!

– Ха-ха! – улыбнулся мальчик. – Другие девочки, с которыми я познакомился здесь вчера, хотят только сладостей и кукол. А ты просто хочешь увидеть снег?.. Мне кажется, снег можно увидеть в горных вершинах, где бушуют холодные ветры.

– Нет, – посмеялась девочка. – Они там совсем не бушуют. Это такая игра. Они вместе играют в салки. А старые ветры и ветры-малыши, которые желают подремать, живут у подножья.

Мальчик сначала нахмурил свои тоненькие чёрные брови, а потом просто улыбнулся.

– Мне нужно идти, – сказал он, повернувшись к Лоре спиной. – Я не сказал маме, куда я ушёл. Она будет волноваться.

– Постой! – воскликнула Лора. – Как тебя зовут?

– Нильс! – ответил мальчик.

«Нильс! – подумала Лора. – Какие красивые слова он говорит.»

2

И на следующий день маленькая Лора вновь встретила этого мальчика, но уже в самом городе. Он улыбнулся, поприветствовал её и предложил прогуляться вдоль улочки. Лора согласилась, совсем позабыв о ветре, который прождал её весь день, от рассвета до заката, на лавандовом поле.

Так целую неделю, с раннего утра до позднего вечера, Лора со своим новым другом Нильсом гуляли по городу. Иногда они даже захаживали на такие отдалённые и глухие улочки, которых ни Лора, ни Нильс никогда раньше не видели. Бывало страшно. Старые цыганки, приметив маленького бледного мальчика, никак не могли отвести от него глаз, и всегда пытались заговорить с ним. Но отвечала только Лора. Она всегда говорила уверенно и бесстрашно с ними. Она всегда гордо глядела им в глаза.

– Это мой брат, – говорила она. – Он болеет, и поэтому не умеет говорить.

– А отчего же брат твой, совсем не похож на тебя?

– А оттого, что болен, – говорила Лора. – Поэтому и не похож.

Уже минул целый месяц. Просыпаясь ранним утром, Лора надевала на себя своё старое и единственное платье, которое только у неё было, и бежала на зелёную лужайку, там её ждал маленький Нильс. Ей больше не приходилось сверкать своими грязненькими босыми пяточками. Мальчик был очень добр к Лоре. Он упросил своего отца подарить второю пару деревянных башмачков своей новой подруге. Лорочка никак не могла привыкнуть к тяжести на ножках, которые с самого рождению бродили голышом.

Как-то раз, в полдень, когда солнышко светило очень ярко, а мимо него проплывали белоснежные пушистые облака, мальчик рассказывал:

– А ещё на Севере можно играть в снежки.

Лорочка, приподняв головку и облокотившись о мягкую зелёную траву, спросила:

– Снишки? Это от слова снег?

– Снежки! – улыбнулся мальчик. – Играть в снежки – значит лепить маленькие холодные шарики из снега и бросать их в кого-нибудь или куда-нибудь, в цель, например.

– А разве можно называть игрою то, где нужно бросаться чем-либо? Ведь всегда, где нужно «бросаться» – это означает что-то плохое. Есть ещё некоторые слова, которые мне кажутся плохими…