Лечиться… Сколько раз он слышал это слово? Как будто наркотик – это болезнь. Грубая ошибка: он лекарство. Лоик ни разу не встречал нарка, который был бы уравновешен и счастлив до наркотика.

– Я принесла соглашение о примирении на моих условиях, – продолжила София. – Ты его подпишешь, и, клянусь, никто и слова не скажет на суде об этом задержании.

– С чего бы я должен тебе верить?

– С того, что у тебя нет выбора, а я всегда держу слово.

Она открыла свою вечную «Баленсиагу» – старье из мягкой кожи размером с хороший ягдташ, которое она предпочитала всем иным моделям, хотя регулярно их покупала, – и достала пачку бумаг и перьевую ручку с перламутровым колпачком. Каждая деталь напоминала Лоику, что София была самой шикарной женщиной, какую он только встречал. И однако, они стоили друг друга: оба были детьми гангстеров.

– Ты должен заверить каждую страницу.

Он взял ручку и подчинился. Каракули сопровождались скрипом золотого пера и позвякиванием наручников.

– Ты не прочтешь?

– Нет.

Пока он завинчивал колпачок, дьявол убрал в сумку подписанный контракт.

– Ты сделал правильный выбор.

– Для кого?

– Для детей.

Звяканье наручников продолжилось. Его лежащие на коленях руки дрожали. Конечно же, чтобы не показать, будто она это заметила, София отвела глаза и закрыла сумку. Она встала, и в жалком кабинете повеяло ее царственным присутствием.

Но красота жены больше его не трогала. Это как слушать по радио хит, который когда-то так любил: ноты, аранжировка, голос все те же, но былое очарование исчезло. Время все разрушило.

В ту самую секунду, когда он почувствовал себя затерянным в пустыне без надежды и чувств, она провела рукой по его волосам.

– Жаль, что Джеймса больше нет с нами, – тихо проговорила она.

Это простое замечание доказывало, что она знала его лучше, чем кто бы то ни было. Джеймс Серни, его названый отец, друг, любовник, умер от инсульта три года назад. Лоик разрыдался. Отчаянно, без удержу и без стыда, словно ему вырвали сердце. Через несколько секунд он осознал, что София гладит его по затылку. Это был жест ласки, без всякой задней мысли.

Он поднял голову и увидел свое отражение в ее глазах: ужасная маска отчаяния.

– Я подумал… – залепетал он, шмыгая носом, – у тебя с собой есть?

София бросила пакетик кокаина ему в лицо и вышла из кабинета.

45

Эрван так и не ложился.

После того как было обнаружено тело Ди Греко, он вместе со своей командой ждал на борту авианосца прибытия судмедэкспертов. Их проводили в офицерскую столовую и, можно сказать, заперли внутри. На протяжении многих часов Эрван и его спутники молчали и бесконечно пили кофе: каждый пытался переварить катастрофу. Сжимаясь от приступов вновь проснувшейся боли, Эрван понимал, что переживает один из худших моментов своего существования, а их уже насчитывалось немало. Он решил не звонить отцу, пока окончательно не прояснятся обстоятельства смерти адмирала.

Специалисты из техслужб прибыли около четырех часов утра на вертолете. Офицеры, ответственные лица, политики следовали за ними – все в панике. Самоубийство на борту французского военного корабля номер один – это не по правилам. А параллельно шли поиски близких родственников, которых следовало предупредить. Никого не нашли. Во всяком случае, ни супруги, ни детей. Как Дракула, Ди Греко жил один в своем замке.

В шесть часов, введя в курс дела Невё и его подручных, Эрван реквизировал один из «дофинов», чтобы вернуться на континент, – тело адмирала будет перевезено после тщательного обследования места происшествия. Его команда дружно бросилась следом за ним, чтобы минуты лишней не оставаться на этой проклятой посудине (даже Аршамбо расстался со своим ETRACO).

Во время полета Эрван так и не разжал челюсти, продолжая тасовать факты в надежде нащупать правдоподобное объяснение.

Первое: Жан-Патрик Ди Греко, виновный в смерти Виссы Савири, почувствовав, что его вот-вот разоблачат, предпочел уйти из жизни. Его самоубийство является формой признания и ставит окончательную точку в расследовании. Он ненавидел такого рода выводы. Ему это напоминало шутку студентов-медиков: «Операция прошла хорошо. Пациент скончался». Поступок адмирала никак не разрешал основных несоответствий данного сценария: отсутствие мотива, физическая слабость…

Еще одна гипотеза всплыла в голове копа – как ни странно, раньше он о ней и не думал: Виссу Савири могли пытать и убить непосредственно внутри тобрука. В таком случае снаряд сыграл убийце на руку еще в одном: взрыв разнес место преступления и стер все следы.