– Кто купит акции на рынке?

– Кабонго и остальные хотят все заполучить, но мы будем действовать быстрее.

– Они не позволят нам превысить определенную цифру.

– А мы потом перепродадим. Наш лучший козырь – рассредоточение. Раздробить и царствовать спокойно.

Монтефиори покончил со своим блюдом. Он уперся локтями в стол – в присутствии гиганта и мебель, и предметы становились смехотворно маленькими.

– Разве мы уже не переросли эти глупости?

– Назовем это нашим «решительным боем». На операции можно заработать еще несколько миллионов. А после нашей смерти у детей в Африке будет более прочное положение. Ты в деле или нет?

Итальянец собрал хлебом соус с тарелки.

– Я в деле. Это все?

Со вторым пунктом покончили. Осталось объявить последнюю новость. Самое плохое на закуску…

– Нет. Человек-гвоздь вернулся.

Впервые морщины на лице жестянщика дрогнули.

– Что ты хочешь сказать?

– Почитай французские газеты: вот уже несколько недель кто-то убивает тем же способом.

– Где?

– В Бретани. В Париже.

Монтефиори взял свой стакан – его рука была испещрена шрамами и коричневыми пятнами. Не рука, а фреска. На ней читались вспышки гнева, битвы и победы первопроходца.

– Фарабо еще жив? – спросил он, отхлебнув большой глоток.

– Нет, но убийца ему подражает. Пока жертв три. Скоро будет четвертая.

– У тебя есть идеи?

– Не могу выбрать между божьей карой и психом из тех прекрасных времен.

– Должен быть и третий ход, более… рациональный.

Морван придвинулся ближе и продолжил, понизив голос:

– Он пытается впутать меня. Оставляет следы, которые ведут ко мне, выбирает жертв, которых я знаю. Он мстит за своего учителя. Ты не заметил ничего подозрительного вокруг себя?

– Нет.

Он задал вопрос для вида. Жестянщик никак не был связан с той историей. Его взгляд ясно означал: Arrangiati come cazzo vuoi – Разбирайся сам.

– Кто ведет расследование? – все же спросил тот.

– Мой сын. Он работает над делом, и он найдет.

Монтефиори поднял стакан:

– Молись, чтобы он не нашел больше, чем искал.

Морван ощутил тоскливый ком в горле. Если бы его дети узнали о нем правду, это стало бы худшей местью.

– Десерт?

– Нет. У меня самолет в шестнадцать часов.

– Ветер небольшой, самолет взлетит из Флоренции. Держи меня в курсе. Хотелось бы побывать в Париже и поцеловать внуков, но не уверен, что выберу время.

Морван встал и увидел Монтефиори, каким он был сорок лет назад, когда засунул руку рабочего в дробилку под тем предлогом, что тот украл у него килограмм металла.

И последняя новость, которую следовало сообщить:

– Ди Греко умер.

– Все там будем.

– Он покончил с собой.

– Он всегда был психом.

– Я думаю, он как-то связан с этим делом.

– Каким образом?

– Еще не знаю.

Морван надел пиджак и не предложил разделить счет: флорентинец пригласил его.

– Было время прогуляться? – спросил Монтефиори, тоже поднимаясь.

– Да, прошелся немного.

– К ruota, да?

Они пожали друг другу руки.

– Как это ни печально, – улыбнулся Морван, – но именно ты знаешь меня лучше всех.

94

– Судно, которое вы ищете, – это «Апнеа Гайар». – Сотрудник отдела морского и речного регулирования держал в руке электронный планшет. – Контейнеровоз водоизмещением до десяти тысяч единиц, который курсирует между Африкой и Фос-сюр-Мер. Судно только что прибыло, правый борт к причалу. Разгрузка сейчас начнется.

Они находились в терминале западных доков автономного порта Марсель-Фос. На агенте был темно-синий свитер с молнией на вороте. Он словно явился из «Кэрверека» или с борта «Шарля де Голля».

По прибытии в Марсель Эрвана встретили два офицера судебной полиции из Центрального комиссариата Ноай и сразу отвезли в порт. Он проспал весь полет, и ему казалось, что в его черепе плещется тяжелая вода. Он едва помнил, зачем понадобилась эта поездка. Полчаса спустя они оказались в огромном несоразмерном пространстве, ограниченном двумя стенами из разноцветных ящиков. С одной стороны – грузовые суда с контейнерами на борту. С другой, на причале, – те же блоки, выстроенные, как домино. Краны на рельсах связывали оба фронта, разгружая ящики на поразительной скорости. Погрузчики, гигантские «Фенвики»[124] в форме параллелепипедов, принимали груз и раскладывали его так же аккуратно, как он был складирован на контейнеровозах.

– А вообще, – продолжил Эрван, – что он обычно перевозит?

Эрван был в безупречном черном костюме, поэтому дистанция, отделяющая его от морского офицера, вскормленного мощным ветром и кальмарами, и от двух полицейских, явных выпендрежников, спешащих вернуться к футбольному матчу, должна была исчисляться в морских милях – учитывая, что те почти вдвое длиннее обычных.

– Солидный груз. Дерево. Кожа. Специи. В любом случае только «dry», то есть товар, не представляющий опасности.

– Ничего другого?

– Вообще-то, из Африки импортируют не так много высокой технологии.

Эрван не подхватил шутку.

– Вы нашли следы контейнеров от «Heemecht»?

Офицер достал электронную ручку и провел ею по цифровому считывающему устройству:

– Номер 89AHD34 и номер 89AHD35.