– Матвея вежливо попросили прийти на разговор. Кузнецов не сделал попытки удрать, не испугался, приехал к следователям. Он лишь удивился, спросил у Соломатина: «Зачем вам понадобился?» Константин Петрович не стал разводить турусы на колесах, сразу начал: «Десятого января этого года вы работали в архиве…» «Нет, нет, – остановил его Кузнецов, – в этот день читал лекции в институте, начал в девять, закончил в районе двадцати часов. Студенты и дневного отделения, и вечернего у меня». «А восемнадцатого числа того же месяца?» – осведомился Соломатин. И услышал такой же ответ. Константин сравнил рабочее расписание педагога с днями, когда он сидел в архиве, и увидел полное совпадение. Следователь поговорил с учебной частью института, где его заверили, что Матвей – человек-робот, никогда не опаздывает на занятия, не пропускает их, находится в учебном заведении с утра и до ночи. Перерыв между лекциями у преподавателей десять минут. Есть большая, так называемая «обеденная» перемена. Но за тридцать минут ни до одного архива, в которых были совершены кражи, не доехать. А сотрудницы залов, где занимался Кузнецов, твердо говорили: «Он приходил к полудню, сдавал материал в шестнадцать».

Олеся повернулась к Степану.

– Какая мысль приходит в голову после ознакомления с данной информацией?

– Некто, похожий на Кузнецова, использовал его паспорт. Брал документ в те дни, когда Матвей укатывал на лекции, и успевал положить на место до возвращения владельца, – немедленно ответил мой муж.

Глава тридцатая

Калинина кивнула.

– Верно. Но кто мог беспрепятственно войти в дом Кузнецова? Вот вам маленькая, но очень интересная деталь. Жена Матвея в дни краж отсутствовала в Домнино. Галина Петровна, в то время совсем молодая, поступила в техникум, где готовили портних. А там учебная неделя длилась с понедельника по субботу включительно, за прогулы не допускали до сессии. Стало понятно, что орудует кто-то из близких пары, только такой человек сумел бы сделать дубликат ключей от избы, чтобы войти, взять паспорт и до возвращения кого-то из хозяев вернуть документ на место. Круг подозреваемых сузился. Кто в него вошел? Роберт, единокровный брат Матвея, Герман, сын Мироновых, студент-историк, его отец Карл, начальник Кузнецова, Егор Ларин, друг Матвея. Кандидат исторических наук вел замкнутый образ жизни, но перечисленные молодые мужчины у него были постоянными гостями. Соломатин копнул глубже, и на свет выплыла информация, которая его удивила. Все сведения об отце Егора Ларина оказались закрыты. Данные имелись только по матери парня, Валентине Тимофеевне Рыжовой. Женщина числилась уборщицей, однако приобрела просторную кооперативную квартиру, выплатила сразу за нее полностью всю сумму. Егор посещал необычную школу, хотя в его детстве не было частных гимназий. Понимаете…

Олеся опять вскочила и забегала по маршруту «кофеварка – холодильник – кофеварка».

– Десятилетки при Советской власти были разные. Одни – совсем простые, с классами, где много детей. Другие – с углубленным изучением какого-то предмета: иностранного языка, математики, литературы. В обычные заведения брали ребят без собеседования. А вот в те, где особое внимание уделялось какому-то одному направлению, попасть было нелегко, тут следовало предварительно поговорить с завучами, директором, и они решали, сумеет ли дошкольник влиться в детский коллектив, потянет ли усложненную программу. Но работало одно учебное заведение, куда простому малышу, даже гениальному, путь был заказан. В центре столицы располагалось здание, во двор которого рано утром въезжали черные «Волги», «Чайки» и обычные автомобили с непростыми номерами. Там получали знания дети и внуки элиты – членов политбюро, депутатов верховного совета, известных актеров, композиторов, писателей. Не стоит удивляться, охать-ахать, возмущаться, почему у этих ребят классы по восемь – десять человек, столовая, в которой повара вкусно готовят, и педагоги, в основном, мужчины с университетским образованием, а у простых школьников не менее тридцати пяти одноклассников, несъедобный обед и далеко не юные учительницы, некоторые из которых за долгие годы пахоты на ниве просвещения возненавидели все человечество. К сожалению, во всем мире социальное неравенство начинается с момента появления человека на свет. Одни рождаются в палате на десять человек, где работает единственная акушерка, а другие издают первый крик в уютной палате в окружении нескольких врачей и медсестер. Каким образом сын уборщицы очутился в самом привилегированном школьном заведении СССР? Ответ один: мальчика туда устроил отец, о котором скрыта вся информация.

Калинина остановилась у кофемашины.