– Я мать и бессменная помощница Егора Ивановича Ларина на протяжении многих лет. Первая сотрудница, которую он оформил на работу, когда открыл крохотный магазинчик. Если на обложке в качестве автора укажут меня, до всей его родни живо дойдет, что я решила вытащить на свет тайну о семье. Роль того, кто вывалит перед народом правду, мне тоже не по плечу. А вам все равно, вы не общались с Егором Ивановичем. Так как? Миллион за ваши имя и фамилию на обложке! Согласны?

Я встала.

– Нет.

– Миллион, – повторила женщина.

– Нет, – опять отказалась я.

– Два! – повысила ставку беспардонная особа.

– Торг неуместен, но спасибо за предложение.

– Три! – крикнула Рыжова.

Я взялась за ручку двери и обернулась.

– Возвращайтесь к Евгению. Уверена, он найдет литератора, который за такие деньги на все согласится.

– Но мне нужны только вы, потому что…

Продолжение фразы осталось мне неизвестным. Я, очень надеясь, что не встречу по дороге никого из хорошо знакомых сотрудников издательства, помчалась по коридору к лестнице, сбежала на первый этаж, вынеслась на парковку.

И тут меня догнал звонок от Птичкина.

– Слушаю, – ответила я.

– Вилка, не сердись, – заныл Евгений, – Валентина мне как тетя, она лучшая подруга мамы. Мама меня морально уничтожит, когда узнает, что я не сумел Рыжовой помочь.

С огромным трудом подавив желание послать главного редактора в пешее путешествие с ярким сексуальным уклоном, я очень вежливо ответила:

– Спасибо, Евгений, очень тебе благодарна за хорошо оплачиваемую халтурку, но нет! Извини, тороплюсь по делам!

– Подожди! – взмолился Женя. – Ты где?

– Сажусь в машину.

– Дай сказать! – стонал Птичкин. – Вилка, мы же давние приятели! Ты ведь помнишь, где состоялось наше знакомство?

– Конечно, – фыркнула я. – Ты стоял на ресепшене, открывал дверь литераторам, когда те приходили в «Элефант».

Сзади послышались шаги. Я обернулась, увидела Птичкина.

– Не вели казнить, – начал кланяться тот, – вели миловать, разреши слово сказать.

– Говори.

– Пошли в кафе, – предложил Евгений. – Тут неподалеку, в «Джино Дженнаро». Там такой чек, что почти никого нет. Я плачу.

– А ты мог подумать, что, приглашая девушку выпить кофе, она потом за двоих рассчитается?

– Ой, пожалуйста, не злись, поверь, попал в трудное положение!

– Совершенно не сержусь. Я в бешенстве! Как ты мог попросить меня встретиться с безумной тетей, которая предложит за безумные деньги поставить мое имя на обложке безумного опуса, который напишет безумная литературная бригада?! Зачем ей это?

– Офигеть! – возмутился Птичкин. – Мне она сказала, что хочет попросить тебя на коммерческих основаниях рассказать о бизнесе Егора Ларина. Упомянуть о нем в своих интервью, в соцсетях.

– Либо Валентина Тимофеевна не умеет выражать мысли словами, либо она в придачу ко всему еще и врунья – обманула тебя, как младенца, – отрезала я.

Глава вторая

– Все, что сейчас расскажу, только для твоих ушей, – предупредил Птичкин, когда ушел официант, который поставил передо мной тарелку с салатом.

– Спасибо за предупреждение, – улыбнулась я. – Обычно после беседы с кем-то сразу бегу в «Желтуху», за хорошую плату выбалтываю, что услышала.

Евгений покраснел.

– Что-то сегодня у нас диалог не клеится.

– Вот и подумай, кто виноват в создавшейся ситуации, – отправила я мяч на половину собеседника. – Хотел что-то рассказать? Начинай!

Женя взял бутылку воды.