Читаем Лютобор, собиратель рун полностью

Несмотря на свои сорок два года старший следователь не поддавался ежегодному помешательству и брал положенный отпуск дважды в год, ранней весной и поздней осенью. В это время он будучи не женатым и не имеющим детей свободным мужчиной уезжал из города. А вот где он проводил отпущенные ему две недели не знали не только сослуживцы но и его непосредственное начальство. Нет, конечно общее направление его времяпровождения не являлось секретом и носило сугубо мужской колорит – рыбалка и охота. Вот только из-за своего характера составить ему компанию за последние десять лет отважились лишь двое соратников по прокуратуре и оба очень сильно пожалели об этом. Скука и еще раз скука, вот с чем пришлось бороться коллегам, так как Николай все отпущенные две недели забирался в самую глушь дальневосточного края и не выбирался оттуда до окончания отпуска.

Аскетичность же самого кабинета на первый взгляд не соответствовала званию Николая, который к своим годам имел среднюю категорию и являлся советником. Но это только на первый взгляд в кабинете отсутствовали такие казалось бы нерушимые эталоны следователей как дубовый стол, настольная лампа обязательно с зеленым абажуром и непременный литровый графин с водой. Вместо них в кабинете был обычный, но с расширенным функционалом компьютерный стол самой последней модификации, небольшой но качественный кулер совмещенный с кофе-машиной и мощная световая потолочная система, состоящая из десятка ламп и полностью истребляющая любые тени в кабинете.

Сам Николай Васильевич так же не вписывался в стандарты сыщиков всех времен и народов. Он был не высокого роста, но коренаст и отличался завидной мускулатурой. Как принято сейчас говорить следователь был европейской внешности с явно просматривающимися славянскими корнями, что на деле означало обычное не запоминающееся лицо среднестатистического россиянина, серые глаза и начавшую редеть шевелюру пепельных волос.

Стоит упомянуть, что несмотря на выдающиеся успехи на поприще сыскного дела, Николай обладал всего лишь одной, но очень ярко выраженной отрицательной чертой. Чертой которая к началу пятого десятка лет привела его не в кресло начальника, а все еще удерживала на должности старшего следователя. Увы, но Николай был предельно честен с коллегами и предпочитал правду «какой суровой она не была» прочим излишествам в виде «не в интересах государства» или «не актуально на текущий момент». Кредо – «истина должна быть рядом» было вторым именем Николая и скорее всего способствовало бы окончанию его карьеры в генеральной прокуратуре, если бы не феноменальные способности, бешеная работоспособность, умение находить и добывать информацию и главное – быстро, грамотно и верно выдавать требуемый результат там, где прочие не просто «буксовали», но и шли в неверном направлении. За последнее десятилетие ни одно крупное дело не обходилось без Николая. Да в прессе и в официальных отчетах фигурировали другие следователи, полковники получали причитающиеся им звезды и награды, но тень Лахитина была смертным приговором для любого, сколь бы запутанным не было бы дело.

Осатаневший от лихих девяностых криминал после нескольких показательных дел принял негласное правило – в случае участия старшего следователя по особо важным делам в том либо ином виде в расследовании, сдавать виновных несмотря на любые авторитеты и защиту.

Даже заматеревшие на отмывании бюджетных денег олигархи двухтысячных, старались правдами и не правдами, подкупом или шантажом, но исключить его участие в рассматриваемых против них делах. Чем беззастенчиво пользовалось вышестоящее руководство, что способствовало за десятки лет созданию ореола некоего ангела возмездия вокруг Николая. Все эти причины вкупе с полным отсутствием у Николая синдрома карьериста, мирило вышестоящее руководство с несговорчивостью старшего следователя.

В это пятничное утро старший следователь планировал начать и окончить к вечеру просмотр краткой справки о состоянии дел по Центральному федеральному округу, которую ведомым внутренним чутьем он затребовал у аналитического отдела пару дней назад. Врожденные, а затем отточенные десятками лет активной работы способности к сыскному делу иногда вытворяли интересные коленца и смутно оформленные предчувствия Николая Васильевича выливались в соответствующие запросы к коллегам из информационно-аналитического управления.

Стоило отметить что эти самые коллеги не зря ели свой хлеб и могли предоставить не только грамотно подобранные материалы интересующие следователя по особо важным делам, но и спрогнозировать что из такого запроса может следовать. По прокуратуре даже ходили слухи определенного толка, не имеющие под собой твердых доказательств, но при этом являющиеся своего рода мистическими прогнозами. И запросы на аналитические справки от старшего следователя Лахитина Н.В. как раз относились к таким и носили пророческий характер.