Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Проснулся Георгий в шестом часу, и, как ни пытался уснуть снова, не давали беспокойные мысли. Он зажег лампу и, достав со стола подаренную книгу про Уэллса, открыл наугад страницу и наткнулся на первый же попавшийся абзац:

«…И кто знает, может быть, еще через тридцать лет — через десять — через пять — мы так же равнодушно будем смотреть на машину, отправляющуюся на Луну, как теперь смотрим на аэроплан, чернеющий в небе чуть заметной точкой…»

Фраза ударила его силой той одержимой уверенности, которой подчинялся автор, написавший эти строки. Как странно — пятьдесят лет назад люди верили, что космические путешествия станут обыденностью. Считали, что на других планетах обязательно есть жизнь. И ведь, когда был запущен первый спутник, — все было именно так: колоссальный энтузиазм, всеобщее ликование. А потом — настоящие полеты. Один за другим! И невозможное казалось возможным. Он хорошо помнил все это — воодушевленные разговоры родителей и соседей. И как однажды его выволокли во двор, где собралась толпа людей, и все смотрели в усеянное звездами небо. И как взрослые кричали: «Летит! Летит!» Он был еще тогда малышом — всего четыре года — и не помнил, видел ли на самом деле крохотную движущуюся по небосводу звездочку, но какое-то волнующее чувство, возникшее от сплава эмоций людей вокруг и собственного любопытства и заставляющее сердце биться сильнее, даже сейчас напоминало о себе, через двадцать лет после той ночи.

«А что, если нас заставляют верить, что в космосе нечего искать? Принуждают думать, что там — лишь пустота и одиночество?»

Может ли быть такое, что космонавты открыли там нечто запретное?

Да не… Ерунда. Если Лазаренко так хочется — пусть выдумывает свои теории. Но ты-то, Георгий, не поддавайся…

И он в буквальном смысле заставил себя вынырнуть из этого омута. Встал и пошел на кухню, где включил радио. Да погромче — чтобы старуха за стенкой тоже послушала жизнерадостные голоса из репродуктора о том, как у нас все замечательно. И остальные соседи тоже! И чтобы самому себе доказать: нет никаких других теорий, кроме одной-единственной, верной и направляющей. А все остальное — чушь и фантасмагория!

Но червь сомнения никак не хотел покидать выгрызенное в памяти уютное местечко. Вдобавок вспомнилось унижение со слежкой. И эти полунасмешливые, полупрезрительные экивоки, странные комбинации шефа, который ничего не желает объяснять, — ударили с новой силой.

— Так что же, порвать со всем? Совсем? — спросил он себя под оглушающие звуки марша энтузиастов.

Он раздраженно вырубил радио.

Вернулся в комнату, включил телевизор. Снова посмотрел на армейскую фотографию. И вдруг подумал о Светлане — а ведь ее большой фотографии у него так до сих пор нет. Что же мешало обзавестись?

Он убеждал себя, что это всего лишь ничего не значащее упущение. У него есть фото в бумажнике, получается, он носит его почти рядом с сердцем. Разве этого недостаточно?

«Вполне!» — ответил он сам себе.

Действительно, почему бы, наконец, не стать обычным нормальным человеком, обзавестись семьей? Создать еще одну здоровую, крепкую ячейку общества. Или хотя бы из героя переквалифицироваться в управдомы…

Разумная мысль, но она не вызывала восторга. Вообще, в душе было пусто и мерзопакостно.

Так идти или не идти на день рождения?

А Светка будет ждать… М-да, все-таки надо. Если испытываешь сомнения — нужно только сделать первый шаг, а дальше само пойдет — и будь что будет. Кривая выведет, как говаривали в старину…

Георгий приготовил себе завтрак, не спеша поел, пялясь в телеящик. Выгладил костюм, достал запыленные лакированные туфли, протер. Чистой белой рубашки в шкафу не нашлось — пришлось срочно стирать и повесить сушиться. Вот и еще один аргумент полезности семейной жизни — не без уныния подметил Георгий. Если, конечно, он не потерял и этот шанс — у Светланы от навязчивых поклонников отбоя нет, и то, что она тратит свою гордость именно на него, не может продолжаться бесконечно. Может быть, сейчас встретиться с ней? Однако он вспомнил, что выходные ее семья проводила за городом, и сейчас девушка с родителями наверняка уже на даче.

По телику диктор объявлял список передач на сегодня, дошел до «Очевидного-невероятного», одним упоминанием названия программы едва не вызвав у Георгия приступ нервного смеха.

— …расскажет о том, какие интересные факты связаны с удивительным явле…

Но Георгий выдернул шнур из розетки, не дав диктору даже закончить предложение и рассказать, какие же темы сегодня озвучит академик Капица на широкую аудиторию любителей загадок и тайн.

В квартире стало необыкновенно тихо.

Георгий начал готовиться к выходу.

Запоздало вспомнил о подарке — да где его теперь найдешь! — и уже почти раздумал идти, но вспомнил вдруг, что в шкафу где-то завалялась статуэтка в виде собаки.