Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Он ждал ответа, но Лазаренко молчал. Шуршала под их ногами гравийная крошка, где-то на соседней улице протарахтел и мелькнул фарами мотоцикл, забрехали ему вслед собаки.

— Я бы еще понял, — продолжил Георгий, — если бы Коля и его страшный товарищ оказались современными Авиценнами и похищали тела, чтобы препарировать их ради интересов науки. У меня просто в голове не укладывается, зачем эти уроды издеваются над мертвецами? Что же вы молчите, Михаил Исаакович?

— Вы будете смеяться, — с осторожностью произнес старик. — Мне кажется… он что-то сделал с нашими покойниками, что они ушли сами.

Георгий даже остановился. Чего он не ожидал, так это того, что у Лазаренко, как недавно у Коли Чубасова, а до того у Фалеева, тоже поедет крыша.

— Кто — тот человек?

— Вы знаете, о ком я говорю.

Они смотрели друг на друга. Сейчас в полумраке старик очень походил на театрального Мефистофеля — глаза блестели, седая бородка посверкивала в отсвете ближнего фонаря на последнем (или первом, если с их стороны) столбе городской осветительной линии. Верхушки деревьев, выхваченные из темноты этим фонарем и торчавшие над головой заведующего, выглядели рожками. В другую минуту это показалось бы смешным, но не сейчас. Георгий вдруг вспомнил свою поездку к Фалееву. И как тот кричал в безумии: «Он живой был… живой!..»

— Хотите сказать, что мы имеем дело с ожившими покойниками? — с недоверчивой усмешкой произнес он. — Случай летаргического сна?

— Не совсем. Конечно, это звучит нелепо, даже дико, но это было бы очень логично. Когда я делал предварительный анализ того пятна, я ввел вас в заблуждение, потому что сам испугался того, что увидел. Не знаю, как вы отнесетесь к моим словам…

— Говорите, ну!

— Я только назвал их бактериями, потому что ничего другого на ум не пришло. Возможно, они образовались в похищенном теле. И выделились после пореза о карниз. Но это какие-то странные клетки, которых я не знаю. Ни разу не видел таких. В общем, это не похоже ни на какие мне известные микроорганизмы.

— Вы уверены?!

— Абсолютно. Уж мне, знаете, вы можете доверять. Я не страдаю склонностью к мистификациям.

— Я тоже не намерен превращать дело в фарс. Но ладно, допустим, вы правы. И хотите сказать, что ваш покойничек сам встал у окна, забрался на подоконник, открыл окно и полез на улицу? Да вот беда! — язвительно повысил тон Георгий. — Наследил… Так, что ли?!

— Не знаю. Я рассуждаю иначе. Помните, Коля Чубасов упомянул про зомби. Вы ведь про них тоже слышали истории — и про зомби, и про гаитянских колдунов.

— Так вы считаете, к нам на гастроли прибыл заезжий гаитянский колдун?

— Вы зря смеетесь. Кто-то считает, что это полная ерунда, другие согласны, что в этом что-то есть. Мы не только слишком мало знаем о жизни, мы еще почти ничего не знаем о смерти. Вы помните историю о воскрешении Лазаря?

— Нет, — сказал Волков. — Хотя…

Впрочем, он соврал. На курсах заставляли штудировать не рекомендованную к широкому распространению литературу.

— Ну да, странно было бы вас об этом спрашивать, — не ведая о его мыслях, сказал старик. — Ведь в Бога вы не верите, а в школах такое не преподают. Если у вас найдется под рукой Библия, почитайте. Там, что ни страница — чудеса, исцеления, воскрешение.

— Вы всерьез думаете, что воскрешение возможно? — разозлился Георгий на тон Лазаренко, показавшийся ему высокомерным. — Это противоречит науке. И никаких сверхъестественных сил, способных как даровать жизнь, так и отнимать ее, не существует. На все есть случайность и человеческая воля. Кирпич на голову упал или разбойник с ножом выскочил из подворотни — либо случайность, либо человеческая воля. И ничего другого!

Лазаренко только что казался спокойным, как, по обыкновению своему, вдруг рассердился.

— Да идите вы к черту со своей случайностью!.выпалил он. — А то, что солнце светит и дарует жизнь, — это, по-вашему, тоже случайность или человеческая воля? Погасить-то его мы, наверное, сможем, при желании, если сумеем создать атомную бомбу нужных размеров, а вот зажечь? Надо же, материя первична! — язвительно сказал он, как будто передразнивая кого-то. — А откуда тогда, по вашему мнению, берется душа? Или вы из тех, кто ни при каких обстоятельствах не верит в ее существование?

Поповские бредни, подумал Георгий. Так вот откуда у вас эта «сомнительная, не советская внешность и меньшевистская бородка» (вспомнил он, как однажды выразился старый кадровик Васильев о каком-то человеке). У вас, гражданин Лазаренко, отец часом не священником был? Георгий знал, что это действительно так, и его буквально подмывало задать этот ехидный вопрос вслух. Впрочем, то было секундное чувство. Он быстро справился с ним, тем более что не испытывал никакой антипатии к старику. Его радовало, что Лазаренко не так прост.

А старик тем временем разошелся: