Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Нет, не мог Серегин понять, зачем бы немцам, которым, судя по тому, что он успел здесь увидеть, и так хорошо, нужно бы строить общество по нашему образцу и лишиться всей этой разнообразной красоты…

— Какие ваши соображения? — резко повторил Вольфрам.

Серегин откашлялся.

— Я думаю, — неуверенно сказал он, — э-э… что в вестибюле взять объект не удастся.

— Почему же? — с любопытством спросил Вольфрам, уставившись на него.

— Вестибюль у гостиницы не такой уж большой, — сказал Серегин, прикинув, что они увидели здесь на первом этаже. — Народу мало и никто не болтается без дела. Значит, нам просто не удастся подойти к нему незамеченными. А если уж он заметит нас издалека, то вообще не подпустит к себе.

— Ну, мы тоже не лыком шиты, — пробурчал Вольфрам, — но что-то в этом есть. В остальном же ты, лейтенант, попал пальцем в небо. Та гостиница не наш маленький трехзвездочник, а огромный пятизвездочный отель. И вестибюль у него размером с футбольное поле стадиона «Динамо», постоянно запружено сотнями людей. Но мы действительно не будем пытаться взять его там. В этом ты прав. Нам нужно выявить его. Дальнейшее зависит от действий объекта. Если он направиться на верхние этажи, попытаемся взять его там. В коридорах отелей обычно бывает пусто, так что никто не должен пострадать. Если же покинет отель — проследим, куда он пойдет. Это трудно, поскольку нас всего трое, но возможно. Вот вам для начала. Берите, — Вольфрам протянул им маленькие черные коробочки, похожие на пульт управления телевизором, но короче, и всего с одной кнопкой.

Олег повертел в пальцах свою коробочку.

— Что это? — спросил он.

— Полог внимания, — объяснил ему Серегин, уже сталкивающийся с таким устройством на курсах. — Нажимаешь кнопку — и никто не обратит на тебя внимания, хоть ты сними штаны и пляши посреди улицы джигу. Очень удобная штука. Особенно может пригодиться при встречах с местными полицейскими.

— При встречах с полицейскими у вас есть паспорта, — оборвал его Вольфрам. — Тоже удобная штука. А полог пригодится нам для объекта. Включим его перед входом, и можем спокойно шататься по гостинице, сколько влезет, никому до нас дела не будет.

— А как мы планируем взять объект? — тут же спросил Серегин.

— Побудем там часок, поглядим, что к чему. Внимания на себя обращать не будем, сами знаете почему. Тогда и решим, как и где. Все понятно?

Оба кивнули.

— Тогда пошли завтракать, — внезапно усмехнулся Вольфрам.

— Куда? — удивился Серегин. — Сейчас нет и половины восьмого утра. Что сейчас может быть…

— Ресторан при гостинице работает с пяти утра, — пояснил Вольфрам. — Здесь встают рано, я имею в виду, в городе. Работать начинают между шестью и восьмью — где как, но все в этих пределах. Зато и рабочий день кончается в 2–3 часа пополудни. Так что полдня остается на личные дела и отдых. На мой взгляд очень удобно. Ну, пошли, а то есть хочется…

Серегин хотел было спросить, а как же рабочий класс, который нещадно эксплуатируют? Но не стал, потому что действительно вдруг захотелось есть.

* * *

В отличие от «Hotel Heinemann Wieting Superior», «ACARA Das Antares Penthousehotel» игрушкой не выглядел. Это был если не настоящий небоскреб в девяносто этажей, то его уменьшенная копия. Но он вовсе не был величественным и подавляющим, как московские «высотки» сталинских времен. Это было изящное, ажурное, устремленное ввысь, все, казалось, состоящее из сверкающего стекла здание в суперсовременном стиле. Никаких башенок и мансард, никаких балконов выше пятого этажа, да и неуютно было бы на балконе там, где постоянно дул пронизывающий ветер с моря, а все здание заметно раскачивалось.

Громадный вестибюль чем-то походил на зал ожидания аэропорта, но лишенный безликой скудности обстановки, а уютным, как VIP-отделение. Здесь были самые различные диванчики, пуфики, кресла и стулья на любой вкус, вперемешку с низенькими столиками, заваленными грудами красочных журналов и газет.

Вестибюль не просматривался насквозь из-за обилия колонн, в чаще которых любой мог найти себе укромное место. Все это было мило, но это затрудняло их задачу. К тому же, в вестибюле были люди. Много людей. Десятки, если не сотни. Они кучковались и группировались, смеялись и щебетали на самых разных языках, наполняя воздух вокруг какофонией звуков, мерным гулом, напоминающим морской прилив. От обилия звуков и красок у Серегина даже слегка закружилась голова.

— Да, нелегко здесь будет найти объект, — буркнул он себе под нос.

— Согласен. Основная работа ложится на Ляшко. Но и ты не теряйся, — с трудом пробился к его сознанию голос Вольфрама.

Рации были прикреплены к тыльной стороне мочек их ушей, так что их можно было обнаружить лишь при тщательном обыске, а микрофоны были настолько чувствительные, что хватало легкого шепотка.

— Ничего, фото Олейникова у нас есть, никуда он не денется, — попытался успокоить сам себя Серегин.

— Не очень-то на них полагайся, — сказал Вольфрам. — Если Олейников стал Свиридовым, то и внешность он мог поменять кардинально. А фото Свиридова в паспортном отделении так нам и не нашли.