— Есть такой риск. Но это ведь пожиратели разума — мы уже говорили о своеобразии их логики. Мы отдадим им тела. Они их оживят, по-своему, и будут довольны. Но галесы — вовсе не те, кого мы должны опасаться. Смотрители — вот главная сила, которая имеет власть в космосе. У них не только власть. У них совершенные технологии. У них — такие возможности, против которых мы бессильны. У нас нет ничего, что мы могли бы противопоставить им. «Человек — царь природы!» Но скажи это представителю любой внеземной цивилизации, и, если они поймут, что ты подразумеваешь под этим, они поднимут тебя на смех. Ну а теперь скажи — можем ли мы им хоть что-нибудь противопоставить действенное? Смотрителям раз плюнуть — если мы будем артачиться, они могут дать волю этим галесам, и те превратят нашу Землю в ад. Представляешь, что начнется?! И никакая армия, никакое наше оружие не выташит нас из этого дерьма, если мы только в него вляпаемся.

— Это и есть то безвыходное положение?

Яковлев допил остывший кофе и, не ответив сразу, посмотрел на дно чашки, как будто желая погадать на гуще.

— То-то и оно! — ответил за него Анисимов. — Мы выполняем волю Смотрителей. Конечно, имеем некоторую степень свободы. Они оставили за нами право определять целесообразность действий — это записано в нашем уставе. Эти галесы — эмиссары Смотрителей. Они прилетели с инспекцией. Убедиться, что на базе в Заячьем Лугу не продолжаются работы над супертопливом. Чтобы не светиться самим, использовали мертвецов.

— Вот почему все следы вели на Заячий Луг, — кивнул Георгий. — Там находилась их цель?

— Ну да. Что-то там у них не срослось. Космическая капсула потерпела аварию и уже две недели торчала на Заячьем Лугу. Военные с ума сошли, не знали, как подступиться, пока мы с ними сами не разобрались.

— Два года назад галесы уже накуролесили здесь, — добавил Яковлев. — Так наследили, что в Министерстве обороны до сих пор на ушах стоят. Я уже говорил, как наши вояки мечтали о выходе на контакт со Смотрителями. Но потом началась такая каша, каждый тянул одеяло на себя. Сколько спецслужб, столько и желающих появилось. Всем хотелось получить власть. Ведь их технологии — не чета нашим. Когда Смотрители с помощью галесов пытались определить свою политику в отношении нас, они еще не поняли, что совершили ошибку. Где это видано — использовать в своих целях покойников? Ты не представляешь, что творится в американской прессе. Одни сплошные зомби. С одной стороны, хорошо — слухи способствуют дезинформации. Но для работы никуда не годится.

Яковлев решительно поднялся:

— Но с сегодняшнего дня мы готовы поставить ультиматум. Если сотрудничество с нами, Консультацией в представительстве людей, интересно Смотрителям — они примут его. Мы намерены отказаться от практики доверять инспекции чужим расам! Разберемся сами. Достаточно с нас и того, что всякие внеземные твари и без того шныряют по Земле, похищают людей, ставят над ними опыты — в наших газетах об этом не пишут, но в западных — предостаточно.

Его воодушевленный порыв быстро прошел.

— К сожалению, это единственное, в чем мы можем позволить себе проявить настойчивость. Во всем остальном мы должны продолжать выполнять чужую волю.

Яковлев натужно улыбнулся.

— И все же у нас есть надежда. Мы стоим у истоков создания организации, которая будет определять будущее нашей цивилизации. И это не просто громкие слова, Георгий. Нам придется идти по очень тонкой грани, по лезвию. Балансировать между унизительным бесправием нашей расы на право распоряжаться космосом и надеждой на то, что это когда-нибудь свершится. Мы будем совершать страшные поступки — мы будем отнимать знания, новые технологии. Но в то же время мы станем их копить, развивать, совершенствовать силами своей организации и тех ученых, кто станет сотрудничать с нами.

Он, наконец, замолчал.

— Георгий, вы мужественный человек, — сказал Анисимов. — Мы очень нуждаемся в таких людях, как вы.

И Волков понял, что все основное сказано. Теперь дело за ним.

Глава 11