Читаем Люди легенд полностью

Копенкин, действительно, знавший в окрестности все стежки–дорожки, повел бойцов и милиционеров к небольшой высотке. Оттуда хорошо видны станция и полотно железной дороги. Вокруг высотки небольшие заросли. Лучшего места вражескому наблюдателю на первое время и не придумать.

— Стой! Стрелять буду! — вдруг раздался голос Юдина.

Ответа не было. Кусты зашевелились. Пограничники и милиционеры залегли. Копенкин с одним из бойцов осторожно поползли через кустарник. В нескольких шагах от вершины торчал, как клок волос на бритой голове, куст. Копенкин был уверен, что здесь и нужно искать нарушителя.

— Стой! Руки вверх! — крикнул он.

Ждать пришлось недолго. Из кустов поднялась фигура вражеского лазутчика. При обыске у него обнаружили электрический фонарик, ракетницу и ракеты. Это был немецкий сигнальщик–наводчик, засланный фашистской разведкой на пограничную станцию.

Нарушитель вел себя неспокойно. Он все время поворачивался на запад, откуда пришел сюда, посматривал на часы и что-то бормотал.

— Что ты там колдуешь? — спросил Копенкин. — Придешь на место, там все и расскажешь.

Приближался рассвет. И вдруг среди предутренней тишины раздался грохот. На западе взметнулось пламя. Все озарилось. Это рвались немецко–фашистские снаряды на советской земле. Началась война…

2

Работники милиции вместе с группой пограничников с боями отходили на восток. Иван Копенкин написал в ЦК партии Украины письмо с просьбой послать его в тыл противника.

Ответ он просил прислать в Харьков.

Только в конце августа группа пограничников и милиционеров добралась до своего наркомата. Копенкин с товарищами был принят начальником управления.

Им было сказано, что просьбу их удовлетворили, и поручили заняться подбором людей, подготовкой оружия.

Времени на все было в обрез. У будущих партизан начались дни напряженной учебы. Будущий разведчик Николай Подкорытов изучал карту районов. Машинист паровоза Ткаченко не разлучался с «Максимом». Ивану Иосифовичу Копенкину предстояло возглавить отряд. Комиссаром его стал Дмитрий Иванович Колокольцев.

И вот последняя ночь перед уходом в тыл врага. Не спится.

— Написал домой, — говорит Копенкнн Подкорытову. — Слушай:

Крепко тебя целую и шлю свой сыновний привет. Живу я по–старому, по–прежнему. Все на колесах. Работа не плохая. Хлопот много. Сейчас мы готовимся в дорогу. Там работы хватит нам до окончания войны. Ты за меня не беспокойся. Все будет в порядке. Если к тебе приедет Стеша с детьми, расцелуй их за меня. Они эвакуировались, но, куда их занесла судьба, я еще не знаю.

Видишь, мамочка, война — дел много. И ты знаешь, какой я. Не хочется от добрых людей отставать. Постараюсь тебя не обидеть и быть достойным сыном. Если долго не будет писем, то знай, что я выехал в длительную командировку. Следите за газетами. Возможно, о нас будут писать. Тогда вы будете знать, где и чем я занимаюсь.

Крепко целую, дорогая мама.

Твой сын Иван Копенкин».

— Я и Саша Юдин тоже написали вчера домой в Свердловскую область, — задумчиво сказал Николай Подкорытов. — А Середе, Терещенко, Панченко, Опанасенко писать некуда. Их родные места заняты фашистскими войсками…

— Вся советская земля наша родная. Вот мы и пойдем ее очищать от фашистов, — ответил Иван. — Ну, а теперь спать. Время позднее, а завтра в поход!

3

Линию фронта партизанский отряд имени Буденного под командованием Ивана Копенкина перешел с помощью армейских разведчиков.

Среди перелесков и фруктовых садов Харьковщины партизаны пробирались на запад, в тыл немецко–фашистских войск. Все тише и тише раздавались за спиной пулеметные очереди. Затем умолкли совсем.

Партизанский отряд Ивана Копенкина не имел постоянной базы. Он все время был в рейде, нанося удары по коммуникациям противника, по складам, по отдельным гарнизонам в селах и райцентрах. В первые же дни партизаны устраивали засады на шоссейных дорогах, по которым противник подбрасывал войска к фронту, помогали большим и малым группам советских бойцов и офицеров выйти из окружения. Некоторые из них оставались в партизанском отряде.

Со 2 октября по 1 ноября отряд Копенкина вместе с партизанскими отрядами Миргородского, Камышнянекого и Зеньковского районов вывели из окружения три тысячи бойцов и командиров.

Фашисты начали охотиться за отрядом Копенкина.