Читаем Люди и атомы полностью

—Допустим, цепная реакция началась,— продолжал я.— Как быстро будет она идти? Сколько времени потребуется для того, чтобы расщепить, например, килограмм урана?

Профессор Даннинг улыбнулся.

—Я думаю,— сказал он,— что потребуется около одной миллионной доли секунды или около того. Беда в том, что в настоящее время нет возможности получить хотя бы одну миллионную долю грамма чистого урана- 235. А получение килограмма урана-235 при нынешнем уровне знаний находится за пределами возможностей.

Уран существует в природе в смеси двух основных разновидностей, или изотопов. Самым распространенным, составляющим 99,3% всех запасов природного урана, является уран-238, называемый так потому, что его ядро состоит из 238 основных строительных блоков вещества. Другая его разновидность — уран-235 с ядром, состоящим из 235 основных частиц (92 положительно заряженные частицы и 143 частицы, нейтральные в электрическом отношении,— нейтроны), составляет лишь 0,7% всего природного урана.

Именно эта редкая разновидность урана, говорил Бор физикам, будет поддерживать саморазвивающуюся цепную реакцию и, таким образом, явится исходным элементом, для освобождения атомной энергии в широком масштабе. При регулируемой скорости эта реакция может быть использована в качестве мощного источника энергии, в три миллиона раз превышающей энергию угля; при нерегулируемой скорости — в двадцать миллионов раз мощность тротила.

С другой стороны, продолжал Бор, тяжелый уран-238, бесполезный в качестве атомного топлива или взрывчатого вещества, может служить в качестве гасителя атомного пламени, задерживая распространение атомного огня в легком уране. То есть, говоря более научным языком, уран-238 поглотит большую долю нейтронов, необходимых для поддержания цепной реакции в уране-235.

Это было одновременно и плохим, и хорошим известием. Плохим потому, что в го время считалось невозможным получить уран-235 в чистом виде, свободном от урана-238 — гасителя атомного пламени, а это означало, что использование атомной энергии носило лишь теоретический характер. С другой стороны, это и успокаивало, так как невозможность отделения 0,7% урана-235 от 99,3% урана-238 означала, что создание атомной взрывчатки также являлось только теоретическим вопросом.

Я поинтересовался, нельзя ли найти простой способ отделения урана-235 от урана-238. Прогресс науки строится на том, что всегда кто-то сумеет сделать «невозможное». А вдруг фашистские ученые найдут способ сконцентрировать уран-235!

Я решил посоветоваться с Ферми и Бором. Как только заседание закончилось, я попросил профессора Даннинга представить меня ученым и прямо спросил этих двух великих людей: «Может ли небольшое количество урана-235, скажем килограмм, быть использовано как бомба, по мощности взрыва эквивалентная тысячам тонн тротила?».

Лишь через несколько лет я узнал от Ферми, как он и Бор среагировали на мой вопрос. Тогда я даже не мог подозревать, что они совместно с другими ведущими учеными— беженцами из нацистских и фашистских стран — уже тайно обсуждали планы предупреждения американского правительства об опасности, грозящей миру.

Не мог я также знать и того, что Бор, Ферми и другие пионеры в деле освоения атомной энергии уже подумывали о необходимости добровольного засекречивания ими этих работ.

После паузы, достаточно продолжительной, чтобы я понял, что задал довольно щекотливый вопрос, Ферми ответил, медленно и тщательно подбирая слова:

—Мы не должны делать поспешных выводов. Все это так ново... Нам надо еще много узнать, прежде чем мы сможем дать ответ. На это уйдут годы.

—Сколько, по вашему мнению, на это потребуется времени? — спросил я.

Только через шесть лет он мне объяснил, что умышленно ответил так, чтобы разочаровать меня:

—. По крайней мере двадцать пять, а возможно, и пятьдесят лет.

Помня, как первая мировая война стимулировала развитие авиации и радио, я счел его оценку слишком осторожной.

—Допустим, Гитлер решит, что это именно то оружие, которое ему необходимо для завоевания мира,— настаивал я,— разве не исключена возможность значительного сокращения этого срока?

—Ничто не является невозможным,— ответил он,— но это крайне маловероятно. Слишком много нам еще надо узнать.

—Все может оказаться значительно проще, чем вы думаете,— настаивал я.— Возможно, все, что нужно,— это эффективный метод концентрирования урана-235 в количестве нескольких килограммов.

—На это может потребоваться много лет. А мы должны еще найти доказательство тому, что цепная реакция действительно будет иметь место.

—Как можно экспериментально доказать, протекает или нет цепная реакция в уране, если невозможно отделить уран-235 в количествах, необходимых для осуществления такой реакции?

Ферми немного подумал и улыбнулся своей характерной улыбкой,