Читаем Люди-феномены полностью

Сообщения о ее необычном даре доносились до Парижа в течение нескольких лет, но никто не принимал их всерьез. Наконец об этом узнал Людовик XV и приказал немедленно разобраться и доложить. Как всегда бывает в подобных ситуациях, Мария быстро была доставлена в Париж вместе с отцом, сестрой и местным священником, сообщившим епископу о необычном случае, могущем поколебать веру, а при правильном использовании – лишь укрепить ее.

Была создана комиссия из теологов, врачей, ученых. Делом заинтересовался епископ из Парижа. 12 мая 1731 года Мария была подвергнута невообразимому испытанию. В одной из больших зал Сорбонны на каменном полу разожгли большой костер из 15 огромных дубовых поленьев. Как образно написал очевидец, «огонь был так силен, что можно было испечь вола».

На расстоянии 5 метров от костра были расставлены кресла, в которых уселись достойные свидетели. Были среди них дворяне, профессора Сорбонны, парижский епископ со свитой из духовных лиц и бургомистр в сопровождении советников.

17-летняя Мария, «невысокая, худощавая, с распущенными волосами, одетая в длинную белую рубашку из полотна», поклонилась присутствовавшим и легла над горящими поленьями на металлические прутья, уже раскалившиеся в огне. Прутья опирались на два металлических же треножника, ставшие опорами для головы и стоп девушки. Пламя быстро охватило ее тело. Испуганный шепот людей постепенно стих, так как всем стало ясно, что жар не вредит ей. Она лежала так почти три четверти часа, изредка меняя положение. В конце концов легла лицом вниз.

В протоколе, составленном сразу после эксперимента, записано, что «все время глаза у нее были закрытыми, она казалась спящей».

Ученые, руководившие испытанием, никак не решались прервать его, ожидая указания присутствовавшего герцога Ангулемского, занятого беседой с кем-то из придворных. Наконец Марии разрешили покинуть ее «огненное ложе». Она встала и поклонилась достойному собранию. Сразу после этого ее осмотрели – ради приличия – в боковой зале, куда вместе с ней вошли врачи и придворные дамы.

Все согласились, что тело девушки не было обожжено, а волосы, брови и ресницы не подпалены. Огонь не подействовал и на ткань рубашки.

Недоумение ученых было так же безгранично, как и всех собравшихся. Теологи предпочли уйти от прямого ответа: «Ее сохранила рука Господня, ибо она – без греха». Но это тоже не объясняло ничего.

Девушка-саламандра могла брать руками без ущерба для себя раскаленные докрасна железные предметы, наливать на ладонь расплавленный свинец и даже прикасаться к нему губами…

Ее необыкновенные способности, как ни странно, не касались кипящей воды или масла. Сестры Марии рассказывали, как однажды при изготовлении домашнего мыла пара капель кипящего масла попала на ногу «саламандры» и тогда Мария громко вскрикнула от боли. На коже появился красный след ожога.

Дальнейшая судьба Марии Сонне осталась неизвестной. Вскоре после опыта в Сорбонне она вместе с семьей была увезена неизвестными из родной деревни.

Одни говорили, что это был приказ Римского папы Бенедикта XIII, решившего спрятать подальше от глаз христиан девушку, способную своим необычным даром затмить евангельские чудеса.

Другие шепотом рассказывали, что поклонники дьявола решили сделать из нее свою главную жрицу. Король, спросивший некоторое время спустя о Марии, небрежно заметил, что подобное «чудо» недостойно внимания «просвещенных особ»…

В книге «Таинственный огонь и свет» Дж. Гаддис сообщил, что во время восстания крестьян-камизаров в Лангедоке (1702–1703) королевскими войсками был захвачен предводитель восставших Клари. Согласно решению военного суда он был приговорен к сожжению. Но казнь не удалась – несмотря на то что огонь охватил его со всех сторон, он остался невредим. Когда костер погас, «не только на нем, но и на его платье не было никаких повреждений».

Об этом рассказали, подтвердив сообщения свидетелей, высланные позже в Англию после королевской амнистии, генерал армии камизаров Жан Кавалье и другие очевидцы.

Еще один достоверный случай касается Каменного Бруно.

Его звали Бруно Кассиоли, жил он в XVIII столетии в Падуе, изучал юриспруденцию в тамошнем университете, одном из самых престижных в то время не только в Италии, но и во всей Европе. В воспоминаниях современников – соучеников, падуанских ученых, путешественников и просто любознательных людей – Бруно представлен как абсолютно нечувствительный к огню, кипящей воде и маслу, холодному оружию – «словно каменная статуя». Даже режущий удар саблей и укол ножа не представлял особой опасности: рана не кровоточила, ее края быстро смыкались. Через минуту на коже юноши не оставалось и следа травмы.

Однажды Кассиоли зашел с друзьями-студентами в мыловарню. Никто не смог ему помешать, когда он сбросил одежду и прыгнул в большой котел, где кипел раствор щелочи в жире и масле. «Находился там он около четверти часа, окончательно приведя в отчаяние хозяина, пока тот не призвал городских стражников, опасаясь обвинения в убийстве».