Читаем Любовница o полностью

Музыка умолкла, послышались шаркающие шаги, негромкое откашливание, и перед собравшимися появился человек в простом церковном облачении – некто, кого я никогда раньше не видела и, подозреваю, Ральф – атеист до мозга костей – тоже. Он поднял руки в жесте, объединяющем и приветствие, и благословение, грустно улыбнулся и начал говорить.

Прикрыв глаза, я старалась не слушать. Пони мала, что здесь у меня нет никаких прав. Я была безымянным никем. Пусть меня и разрывало на части от горя, пусть я была в глубоком трауре, мне приходилось держать все это в себе. Я не была вдовой. Ральф, любящий отец и преданный муж, был совсем не тем Ральфом, которого любила я.

Глава 17

В то утро, когда я наконец решилась сказать Ральфу «да» и отправиться с ним выпить, я тщательно выбирала одежду. В конце учебного дня в служебном туалете подправила макияж и прыснула в рот мятным освежителем.

Войдя в класс, где проходили занятия нашей группы, я отыскала себе место в последнем ряду. Длинноногая Оливия мельком окинула меня взглядом, и в ее лице что-то изменилось. Или мне показалось? Внезапно я почувствовала невыносимый жар. Толстая школьница намазалась дешевой губной помадой перед школьной дискотекой и думает, что теперь-то красавчик-спортсмен заметит ее. Дуреха, не умеет отличать флирт от чего-то другого. Может, он поспорил с кем-нибудь в шутку!

Потом пришел Ральф. Извлекая из кожаного портфеля свои бумаги, он пробежался взглядом по лицам и, обнаружив меня, улыбнулся.

Я снова стала красивой и счастливой. Светилась, как подросток, которому наплевать, что подумают другие: главное, он здесь, и все у нас впереди.

В тот вечер он задержался, пока остальные натягивали куртки и пальто, собираясь в «Полумесяц».

– Может, попозже подойду, – отмахивался от приглашений.

Я тоже не торопилась уходить. Я знала. Мое тело томилось от ожидания.

Когда коридор опустел, он повернулся ко мне и, пожирая глазами, предложил:

– Поехали выпьем по стаканчику? – Посидим где-нибудь по-тихому.

Я кивнула и отправилась на стоянку за машиной. Перегнала ее к повороту на старшую школу. Ральф уже ждал меня там в своей машине.

Увидев, что я подъезжаю, он мигнул мне фарами, предлагая ехать за ним.

Так мы и ехали друг за другом, пока не оказались за городом. Погода была пасмурная, с наступлением холодов темнело быстро. Свернув с дороги на тенистую, почти пустую стоянку паба, я выключила мотор и немного посидела, глядя поверх руля в сгущающиеся сумерки.

Что я делаю? Глупый вопрос, если и так уже знаешь.

Ральф вытащил меня из машины и повел в тепло паба, спрятав мою руку в сгибе своего локтя, как будто мы были супружеской парой. В середине недели оживления в пабе не наблюдалось. Мы прошли за столик в тихом уютном уголке.

– Дай угадаю. – Он сделал несколько пасов руками, притворяясь фокусником, читающим мои мысли. – Итак, мадемуазель пьет… портвейн и лимонад?

Я рассмеялась:

– Ничего подобного даже близко.

– «Гиннесс».

– В самом деле? – Я вскинула брови.

Ральф исчез и вернулся с двумя бокалами шираза. Его любимого вина, как я вскоре узнала.

– Я бы взял бутылку, но не сегодня. – Он кивнул в сторону окна, за которым темнела автостоянка. – Мы оба за рулем. Поэтому в следующий раз.

В следующий раз. Я улыбнулась. Все так волнующе и в то же время так просто, так знакомо с самого начала.

С ним мне было хорошо. Он согревал своим присутствием. От меня ничего не требовалось только сидеть, откинувшись на спинку, и таять от вина, позволив плечам расслабиться, а себе – смеяться. Я становилась свободнее. Становилась похожей на него.

А он весь искрился жизнью. Рассказывал забавные истории об уроках, о своих учениках, о баталиях, которые приходилось вести, чтобы заставить их читать. О хитростях, на которые он пускался, о пари с мальчишками, которые отказывались интересоваться чем-либо, написанным до их рождения.

Ральф был красноречивым и в меру насмешливым, и я в конце концов перестала задумываться, почему я здесь и куда это может завести. Попутно я отпустила все другие тревоги. Я просто позволила этому случиться.

Когда мы уже уходили, он задержал меня на темном крыльце, повернул к себе так нежно, словно я была из фарфора, обнял и поцеловал в губы – благоговейно и целомудренно. В почти полной темноте его глаза блестели.

– Лора Диксон. – О этот голос, низкий и томный! – Что ты со мной сделала?

Будто это была моя вина.

Потом я ехала домой, окутанная блаженством, смотрела на тихие темные улицы и видела их словно в первый раз. Губы все еще чувствовали прикосновение его губ. Тело трепетало. Мое дыхание пульсировало мелкими возбужденными всплесками. Любовь все больше овладевала мною, и я, кажется, сходила с ума.

Телефон звякнул, известив, что пришло сообщение, как раз в тот момент, когда я открывала ключом дверь квартиры. Я не разрешила себе прочитать – не сейчас. Хотелось потянуть момент наслаждения. А вдруг это сообщение из банка о превышении кредитного лимита? Или автоматическое напоминание о какой-нибудь рутинной встрече у стоматолога или окулиста?