Читаем Любовница года полностью

– Ну да. Я ей прическу навороченную делаю, с точностью до волосинки… Нанотехнологии, можно сказать. А она сидит, по телефону треплется, башкой вертит туда-сюда. Ну не стерва?

– Ну, знаешь ли… если каждого, кто треплется по телефону, в стервы записывать… Я вот тоже иногда разговариваю. Так что же я, по-твоему, из-за этого уже и стерва?

– Ты-то?! Да ты всем стервам стерва! Стерва из стерв. Самая стервозная стервоза, какая только…

– Спасибо, добрая моя, можешь не продолжать. Твое отношение к красивым женщинам мне предельно ясно. Ты лучше скажи, у этого Луганского, у него своей кандидатуры не было, что ли?

– О-о-ой, там вообще караул. Ну, то есть выпустить-то он ее выпустил, конечно, порадовал девушку, но про какие-то места там даже речи не стоило начинать. Старая, страшная… толстая. Тут никакими бабками не замажешь. Только приз зрительских симпатий – больше никаких вариантов.

– Злая ты, Света. Завистливая.

– Вот уж чему не завидую! Видела бы ты ее.

– Ну а стерва как? Выиграла?

– Да хрен с маслом!

– В смысле?

– А в том и смысле. Видать, у кого-то чувство справедливости взыграло, вот ей фасад-то и подпортили. Слегка. Чтоб не совалась в калашный ряд с таким рылом.

– Что, фонарь под газом поставили?

– Фонарь… Фонарь – это криминал, а там не дураки сидят. Короче, перед финальным дефиле пришли мы их красить и чуем – что-то не то. Все какие-то возбужденные, нервные… как на вулкане. И Милки этой нет и нет. Ну, которая смирновская-то. Главная претендентка. А время идет. Ну, мы потихоньку стали приступать… с задних рядов, как говорится. А то не успеем – сами же окажемся крайними. Кому это надо? Ну а капризные примы могут и в последний момент появиться, это уж испробовано. Ну вот. Приходит эта ихняя менеджерша, – тоже стерва та еще, – и говорит: «Люда заболела». Ну, в смысле, Милка-то. Людмила. Ну, заболела и заболела, наше дело маленькое. На дефиле так и не появилась она, и первое место артемьевской досталось. Кате. Ну, мы порадовались, мол, вот – есть справедливость на свете. А потом слышу – девчонки чего-то шушукаются. Подошла, а там одна рассказывает: Милке этой ночью всю морду дрянью какой-то намазали, она проснулась вся в прыщах. Да такие огромные – никаким гримом не замажешь. И лицо, и плечи… в общем, кругом обработали девушку.

– И кто же этот негодяй?

– Да известно кто. Как говорится, в каждом вопросе ищи, кому выгодно. Первое место кому ушло? Артемьеву. Значит, и посланец от него был.

– И известно, кто именно?

– Шутишь? Кто же в таком признается? Разве вот ты расследуешь, пытливая наша.

– Заплати, я займусь.

– Вот-вот. Всем вам одно только нужно. Короче, ходят слухи, что аллерген, вызвавший такую реакцию, очень похож на некое вещество, применяемое в молокообрабатывающей промышленности. То ли консервант, то ли стабилизатор какой-то… в общем, что-то в этом роде. А о подробностях история умалчивает.

– Понятно. Что творится на свете!

– Не говори. Просто ничего святого не осталось в людях.

Между тем мой внешний облик постепенно приобретал все признаки совершенства, и я уже была близка к мысли, что и сама смело могу претендовать на какой-нибудь титул какого-нибудь конкурса.

Наконец даже Светка нашла, что работа ее вполне удовлетворительна и что в таком виде меня можно выпускать из цепких лап.

– Ну вот… – говорила она, еще раз оглядывая меня и нанося последние штрихи. – Вот так, пожалуй… пожалуй, можно.

– Светик, ты просто прелесть! – не скупилась я на комплименты. – Это – чудо что такое. А как платье надену, это будет просто… просто ума помраченье!

– Вы обратились к профессионалу, девушка. У нас по-другому не бывает.

На прощанье наговорив еще тысячу комплиментов своей умелой подруге, я села в машину и поехала домой одеваться. Настроение было отличным, и занимательные подробности, сообщенные Светкой, еще больше усилили мой интерес к гламурной вечеринке, которая и без того обещала быть весьма нескучной.

Вечер не обманул ожиданий. Блистательная сервировка, продуманная программа и восхищенные взгляды, обращенные ко мне лично, – все создавало атмосферу праздника, и хотелось, чтобы он длился вечно.

Одного только я не учла. Эмма – клиентка, пригласившая меня на этот корпоратив, – до настоящего момента видела меня в основном в рабочем костюме, состоящем из майки и джинсов, и, кажется, не ожидала столь разительной перемены.

– Татьяна! Вас просто не узнать, – улыбаясь, говорила она, и на лбу ее ясно читалось, что она уже проклинает себя за это приглашение.

Но такие мелочи не могли помешать мне радоваться жизни. Я вовсю флиртовала, и среди моих кавалеров отметились оба «короля», упомянутые Светкой.

На Артемьева, пригласившего меня на танец, все это непродолжительное время зверем смотрела какая-то блеклая дама, не иначе – жена, а Смирнов хотя и присутствовал здесь, по уверениям Эммы, без супруги, но и прыщавой спутницы в его окружении тоже не наблюдалось. Что, в общем-то, было понятно.