А кроме того, один очень умный человек, который сказал мне короткую, но жизнеобразующую фразу: ты не фронтмен. Что в развернутом переводе означает: если ты не герой, не надо геройствовать; если ты не готов отсидеть десять лет, не лезь на рожон; если ты не Наполеон Бонапарт, не веди людей на Аркольский мост. Грубо говоря, если ты клоун, то становись хорошим и лучшим клоуном, но не рвись на роль Гамлета. Как говорил по схожему поводу народный артист СССР Сергей Филиппов, «не по таланту пьешь». Фраза Ходорковского, прозвучавшая для меня тихим весенним громом относительно недавно, мне исключительно помогла.

Есть еще несколько важных (для меня) людей, которых я мог бы вспомнить. Не хочу занимать ваше время и место, дорогой читатель.

Как сказал все тот же Борис Леонидович Пастернак, «позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех». Это относится ко многим – и ко мне тоже. Чем быстрее это поймешь – тем целее, во всех смыслах, будешь.

По собственному опыту я, например, могу сказать, что постоянное участие в телевизионных передачах примитивизирует текст и даже само сознание выступающего. Потому что ты все время подстраиваешься под широкую аудиторию, большая часть которой не готова к восприятию действительно глубоких/важных мыслей. В итоге твой текст постепенно становится проще, проще, проще, проще – и далее везде. Хотя ты сам можешь этого пленительно, до поры до времени, не замечать. Так что лишний раз вылезать на телеэкран не следует просто по соображениям защиты собственного сознания. В этом плане я рад, что меня давно запретили на основных федеральных телеканалах. Что бы я там говорил, в сущности?

Хорошие мысли рождаются, как правило, в молчании и одиночестве. И произноситься они должны после того, как родились, а не до. Иначе это называется мыслительный выкидыш.

Я тут намедни решил попросить украинское гражданство, так как прекрасно понимаю: государству Российская Федерация я не нужен. Одна из основных идей моего любимого китайского мегаромана «Троецарствие»: ключевая фишка человека – родиться вовремя. Бывают эпохи созидательно-разрушительные, когда одновременно разрушается старое и созидается новое. А бывают – паразитические, когда утилизируется уже созданное. Сейчас – вторая, а не первая. И в такое время человек типа меня объективно не требуется, нравится это самому человеку или нет.

При этом я вдруг отчетливо понял, что никаких особых заслуг перед Украиной у меня нет. Под пулями на Майдане-2014 я не стоял. Я, правда, значительную часть жизни провел в моем любимом киевском ресторане «Горчица», но это, увы, далеко не особая заслуга. Так что буду ползти тихо, без истерики.

И уже несколько лет назад я хотел сосредоточиться только на писательских делах, но помешало мне банальное тщеславие. Как же откажешься от похода на какой-нибудь престижный эфир, тем более если там говорят про самого Путина! Или Ходорковского.

В результате я хотел бы прямо сейчас, не отходя от компьютера, заведомо и заранее попросить помилования у всех субъектов, которые его осуществляют. Включая самого главного Субъекта (это, как ни странно, не Путин).

Хотелось бы, чтобы пока рот не забили глиной ©, а благодарности у меня хватит на всех.

3

Как-то так получилось, что географически мы живем на краю обитаемой суши. А исторически хотим прорваться поближе к центру. По карте мира – строго налево. Бесспорно, вниз и направо от нас на карте тоже что-то нарисовано. Но прорыв туда не есть преодоление провинциальности, а есть лишь ее усугубление.

Романтическое свидание в Париже – это для нас само собой разумеется, если получится. Такое же свидание, например, в Утан-Баторе – скверный анекдот; да простит меня великий монгольский народ, основатель нашей государственности, в которой мы живем по сей день, не смея поднять пристыженных глаз. Конечно, есть еще паллиативные азиатские варианты типа Гонконга или Дубая. Но это все, если по-честному, – точки Азии, оформленные как филиалы Европы.

Несколько лет назад мне предложили съездить в КНДР. Дескать, прикольно очень. В прикольности я и не сомневался. Но как-то с вызовом и ложной буржуазностью отказался, узнав, что на границе КНДР, прямо в аэропорту Пхеньяна, надо сдать мобильный телефон. И вернут его тебе только при вылете обратно. А еще тебя будут постоянно сопровождать полтора агента местных спецслужб, ибо агентов у них гораздо больше, чем иностранных туристов, за коими предписано следить.

А вот в Южной Корее я пару раз был. Понравилось. Особенно французский ресторан Pierre Gagniere, франшиза одноименного легендарного парижского заведения, на последнем этаже сеульской гостиницы Lotte Plaza. В этой Республике Корея как-то все хотят быть похожими на европейцев всем – кроме языка, истории и разреза глаз.