Читаем Любовь против правил полностью

Милли не сразу обернулась к нему. Ей требовалось время, чтобы взять себя в руки. В ее памяти до сих пор стояла картина: семья Фицхью, покидающая вокзал. Изабелл заняла там ее место, словно прошедших восьми лет никогда и не было.

— Вы рано вернулись, — сказала она. — Я думала, вы все отправитесь на чаепитие в дом герцога.

— Все, включая вас, и я приехал за вами.

Он намекал на то, что их отношения незыблемы, когда она готова была бросить их договор в костер. Нет сомнения, что он снова руководствуется необходимостью водворить супругу на ее законное место. Но ей хотелось бы стать неотделимой частью его сердца, а не успокоением его совести.

— Это будет неловко, поскольку миссис Энглвуд там.

— Ее там не будет.

Он присоединился к ней у камина. Плечи его сюртука были усеяны капельками воды — начался дождь, когда она добралась до дома. И тут, совершенно неожиданно, он положил ладонь ей на поясницу и коснулся губами ее щеки.

Этот жест был скорее дружеским, чем интимным. И все же до сих пор они никогда не приветствовали друг друга подобным образом. Поклоны и улыбки — сколько угодно, но никаких поцелуев в щеку, оставлявших обжигающий след на ее коже.

Он повернул стеклянный колпак на несколько градусов.

— Я никогда не спрашивал вас об этом, Милли. Почему вы распорядились сохранить Элис?

Иногда Милли забывала, что это была ее идея. Нет, более чем идея, именно она обратилась к услугам чучельника.

— Вы так любили ее. Мне невыносимо было закопать ее в землю.

Фиц молчал, поглаживая большим пальцем маленькую табличку с именем Элис.

— Вы все еще скучаете по ней? — спросила она.

— Не так сильно, как раньше. Своим существованием она напоминала мне о школьных днях. Думать о ней — значит, вспомнить о том, каково это быть семнадцатилетним и беззаботным.

— Вы скучаете по своей прошлой жизни. — Это было очевидно, но напоминание болезненно отзывалось в ее душе.

— Разве не со всеми это происходит время от времени? — Он поставил на место стеклянный колпак и повернулся к Милли. — Через десять лет я буду скучать по моей теперешней жизни. Просто потому, что мне уже никогда не будет двадцать семь. На каждом этапе жизни всегда найдется что-нибудь, о чем стоит вспоминать.

— Даже в год вашей женитьбы?

— Разумеется. — В выражении его лица ей почудилась — наверняка она обманывает себя — ностальгия. — Снос северного крыла, во-первых. Такой возможности больше не представится. Миссис Клементс, приказавшая мужу заткнуться. Наш разговор о туалетах, украшенных портретами королевы, — это все еще одна из забавнейших вещей, о которых мне довелось слышать.

Милли не понимала почему, но глаза ее наполнились слезами. То был ужасный год, но слова его были полны нежности по отношению к этому самому тяжелому времени их совместной жизни. Наверное, когда оглядываешься назад, горе и муки отступают и остаются только светлые воспоминания, главным образом о теплых дружеских отношениях.

— Конечно, — добавил он улыбаясь, — разве могу я забыть ту панику, когда вы решили, будто я намерен убить себя из игрушечного ружья?

— Вы никогда не забудете об этом эпизоде, не правда ли? — произнесла она сдавленным голосом.

— Нет. К сожалению, мы так и не научили вас пользоваться огнестрельным оружием.

— Всегда находились более неотложные дела.

— Мы займемся этим немедленно — в два счета сделаем вас метким стрелком.

— Я уверена, что куропатки будут счастливы, когда я не попаду ни в одну из них.

— Стрелять можно не только по куропаткам. Сезон охоты на фазанов закончится только первого февраля. Впереди еще масса вре…

Он осекся.

Понимание пришло к Милли, к сожалению, слишком быстро, подобно тропическому закату, почти моментально превращающему день в ночь. Для них не существовало следующего года. С наступлением января он уйдет к миссис Энглвуд.

— Все в порядке, — бодро сказала она. — Не всем из нас суждено стать меткими стрелками.

Он смотрел на нее так, словно не виделся с ней уже долгое время. Или, вернее, так, будто может больше никогда не увидеть ее вновь и должен запечатлеть в памяти все черты ее лица.

Потом он наклонился к ней и сказал то, зачем он приходил:

— Они все еще ждут нас к чаю, вас и меня. Мы идем?

1889 год

Отец Милли умер спустя три недели после смерти Элис. Но если Элис заранее давала понять, что не задержится на этой земле, то сердце мистера Грейвза отказало неожиданно. Ему было всего сорок два года.

Милли была потрясена. Ее мать не могла оправиться от шока. К счастью, как и после кончины мистера Таунсенда, вмешался лорд Фицхью и взял все хлопоты на себя.

Завещание мистера Грейвза было достаточно простым. Он оставлял некоторое количество ценных бумаг долго работавшим на него торговцам и служащим, предусмотрел разнообразные подарки членам своей многочисленной семьи, щедро обеспечил свою вдову и отписал все предприятия «Крессуэлл и Грейвз» в собственность Милли.