Читаем Любовь Муры полностью

Чувство «приличия» заставляет меня прекратить мою вымученную болтовню. Беру себя в руки — дальше об этом не надо писать, что-то не успокаивает сегодня меня беседа с тобой.

Я очень довольна, что натолкнула тебя на Гайдна, также прекрасен и Гендель (оратории его приводят меня в экстаз).

Да, ещё вернусь к тому же… Идочка, конечно, ни о чём не может догадаться. В те периоды, когда она не грубит, — мы с ней друзья.

Завтра выходной — поэтому я разрешаю себе удовольствие сидеть допоздна. Вокруг тихо, все спят…

12/IV. Наверное, и ты сейчас слушаешь Бетховенский концерт, транслируемый из залы Московской консерватории. 9-я симфония, — сейчас уже передают 3-ю часть, наиболее дорогую, близкую.

Сегодня я спокойней, гораздо спокойней. Отрезвевшими глазами огляделась вокруг и осознала многое. Много думала о тебе. Вспоминала с благодарностью. Упуская этот нехороший период нашей жизни, — ты мне дала очень много (может, и сама не ведая этого). Если у тебя не было ко мне «слепого чувства», то от твоего разума я почерпнула немало и это оставило неизгладимый след.

Домашними заботами, как кормилец семьи, я вытесню из себя А.И., — их хватает…

Спокойной ночи, родная. Болит голова, свои мысли я выражаю сегодня нескладно.

Горячо обнимаю тебя, моя любимая Кисанька.

Да, твоё предпоследнее письмо было «выдавленным» — я это почувствовала без твоего констатирования. Поэтому когда не хочешь писать, не затрудняй себя. Но длительные перерывы не делай — они всегда, всегда волнуют.

14/IV.

Ещё не отправила ранее написанного. Поджидала — а может быть, удастся окончательно излечить себя. Скажу правду, вчера под вечер я была около места его работы с намерением вызвать его, извиниться за проявленную грубость. У самых дверей мне удалось совладать с собой и, круто повернув, я поплелась домой. О настроении и состоянии моём нечего говорить. Действую и поступаю, как сомнамбула, и ей-богу, мне приходит в голову — да не гипноз ли это? Да что же такое, наконец, со мной? Если это безумие будет продолжаться, чем же оно окончится? Я заполнена только этим. Знаешь, дорогая, скажу тебе больше. Вчера и сегодня у меня идёт ревизия, необходимо сосредоточиться, есть осложнения, а я же могу в самые неподходящие моменты отрешиться от всех и погрузиться в своё. И сегодня, оставив ревиз. комиссию, я побежала к телефону, позвонила ему. Ответы неутешительны — он или делает вид или в самом деле обижен. Временами ненавижу его — и всё же неотразимо влечёт.

Только если б меня насильно оттянули бы от него, только тогда я бы не делала безрассудств, таких вот нелепых, смешных, о кот. пишу тебе. Ведь был же момент, когда я уже не сомневалась, что я освобождаюсь.

Голубка моя, здесь дело не только в моём самолюбии, очевидно, это болезненное проявление — результат моего одиночества. Где же взять силы? Ты меня не утешай, родная. Я в твоих последних письмах почувствовала, что ты сама в нехорошем состоянии и тебе не до этого. Поэтому не надо вымучивать из себя того, что не идёт. Пиши, пожалуйста, пиши о себе.

Было бы хорошо, если б я смогла бы выехать из Киева. Я всё надеюсь, что вот завтра проснусь и обрету силу воли, чтобы по крайней мере не напоминать ему о себе. Пока ничего другого не хочу.

Горячо тебя обнимаю, нежно целую. Мура.

[Начало письма отсутствует, листок сильно попорчен. Некоторые слова приходится восстанавливать по смыслу фразы.]

[…] без меня не будет усидчиво заниматься. Ах, какая она лентяйка.

Миленькая моя, ты ошибаешься, несмотря на свою одержимость, очень хотелось бы попасть в Москву. Просто мечтала об этом. Остановило, главн. образом соображения денежного характера и домашние хлопоты. А не будь этого — в майские дни я непременно приехала бы.

10/V. Оказывается не так легко достать жел-дор. билет. Может быть, ещё и не поеду. Поэтому очень и очень тебя прошу не забывать меня письмами. Родненькая моя, я всё ещё страдаю, но что мне с собой делать? Всю силу своей страстности я вложила в это чувство. И теперь так горько расплачиваюсь за свою необузданность. В этой необузданности скрывается не моральная распущенность, нет, [конеч]но, а потребность. Никогда не думала, что это так серьёзно отразится на мне. […] хорошо уж [то], что я не встречаюсь и лишена, своим письмом, такой возможности.

Я, очевидно, надоела тебе, всё об одном и том же? Я хотела только сказать тебе, что не вижусь с ним, а вышло так растянуто. Ты пойми и извини меня, голубка.

В мире совершается что-то небывалое, мерзкое. Где конец этому? Сегодня радио принесло нам потрясающие известия.

Очень благодарна за деньги, они пришли в весьма «подходящий» момент. Но они мне неприятны. Тебе они также нужны, Кисанька.

С дороги, если поеду, буду писать тебе. Нужны ли тебе мои письма? Или ты в том состоянии, что тебе всё безразлично. На […] ответ постараюсь не обидеться.

11/V.