Читаем Любовь и поцелуи полностью

Он быстро нашел себе работу и теперь торговал с лотка на рынке. Но каждое утро приходил к Гарри, подавал завтрак и помогал одеваться по вечерам, когда тот ходил на приемы.

Если у Гарри и заводилось немного денег, что бывало нечасто, он отдавал их Уоткинсу. Когда же денег не было, камердинер жил на то, что зарабатывал на рынке, и большую их часть тратил на хозяина.

— Не знаю, что бы я делал без тебя, — часто и вполне искренне повторял Гарри.

Добравшись до чердака, он не удивился тому, что в комнате царил идеальный порядок. Одежда была аккуратно разложена. Вскоре, конечно, появится Уоткинс, приготовит ванну и поможет одеться.

Гарри вошел в маленькую гостиную и увидел на бюро возле окна письма, которые принесли в его отсутствие. Среди них оказалось немало приглашений и записочек, написанных летящим женским почерком на дорогой бумаге. Каждая была надушена, так что Гарри, даже не разворачивая их, мог безошибочно определить автора.

Одну, с ароматом гардений, Гарри сразу отбросил в сторону; другая, с легким запахом ландыша, заставила его улыбнуться; при виде третьей, благоухающей туберозами, глаза молодого джентльмена радостно блеснули.

Он как раз взглянул на каминные часы, когда дверь открылась и появился Уоткинс с выстиранными и выглаженными сорочками, которыми остался бы доволен сам Красавчик Бруммель[6], к тому времени уже сбежавший на континент. Белые галстуки были также накрахмалены, в точности, как того требовала мода.

— Добрый вечер, капитан! — жизнерадостно приветствовал Уоткинс.

— Я как раз подумал, что пора принять ванну, — ответил Гарри.

— Так спешить вам, вроде бы, некуда.

— Что это значит? — нахмурился Гарри.

— Недавно приходил посыльный, еще до того, как я пошел за этим, — объяснил Уоткинс, показывая на груду галстуков и сорочек, — и передал, что ее милость вроде плохо себя чувствует и не сможет сегодня отправиться на обед.

— Плохо себя чувствует? — удивился Гарри. — Но я видел ее сегодня утром, и она казалась совершенно здоровой.

Они были на ленче у леди Холланд, остроумной пожилой дамы, известной своим умением вести оригинальные беседы и собирать вокруг себя исключительно интересных людей.

Гарри было приятно обнаружить, что кузина способна обосновать свои суждения и может поддерживать разговор, совершенно отличный от обычной светской болтовни, густо приправленной сплетнями и фривольными намеками.

Как ни странно, но двое джентльменов, которые заслуженно пользовались репутацией умнейших людей, ловили каждое ее слово. И когда они ехали обратно в Излингтон, Арилла была такой же оживленной и веселой, как и за столом. Гарри почти сразу же ушел, боясь опоздать к принцу-регенту, и совсем не подумав, что кузина может быть расстроена предстоящим обедом у лорда Рочфилда.

Только сейчас он сообразил, что следовало бы успокоить девушку и помочь ей взять себя в руки. Он был совершенно уверен, что головная боль — всего лишь предлог, чтобы избежать неприятного визита к человеку, который был ей так неприятен.

И хотя он сам терпеть не мог Рочфилда, однако старался не портить с ним отношений, понимая, что этот богатый и влиятельный человек может причинить немало неприятностей, если станет их врагом. Гарри боялся, что он попытается разоблачить Ариллу и затеет расследование, которое приведет к ужасному скандалу. Но то, что кузина в последний момент отказалась ехать на обед, было неудивительно. Он и сам вряд ли способен наслаждаться вкусной едой и тонкими винами лорда Рочфилда. И теперь, когда Арилла так внезапно решила остаться дома, делать Гарри было совершенно нечего.

Устроившись в удобном кресле, он сказал Уоткинсу:

— Раз уж так случилось, я немного подремлю, а потом переоденусь и прогуляюсь до Уайтс-клуба.

— Я так и думал, сэр, — ответил тот, — полежите, а я пока приготовлю вам ванну.

Он вышел, и Гарри устало прикрыл глаза, вспоминая, какой хорошенькой выглядела кузина за завтраком.

— Никто не осмелится сказать, что я не стараюсь для нее изо всех сил, — пробормотал он вслух, — поэтому, клянусь, не пройдет и недели, как она получит куда более выгодное предложение, чем от этого охотника за приданым Фледбери!

Издевательски скривив губы, Гарри представил себе, в каком ужасе был бы Фледбери, если бы Арилла стала его женой, а после свадьбы заявила, что у нее нет ни гроша.

И все еще мысленно представляя смеющуюся кузину, Гарри незаметно задремал.

Разбудил его Уоткинс.

— Ваша ванна готова, сэр, и если не поспешите, вода остынет!

Гарри зевнул и направился в крохотную спальню. Уоткинс помог ему снять модную облегающую визитку и еще более тесные панталоны цвета шампанского, облегавшие его туго, как перчатка. Гарри долго лежал в ванне, а потом укладывал волосы в элегантную «разлохмаченную ветром» прическу, моду на которую ввел принц-регент.

— Странно, капитан, что записка от ее милости и то сообщение, которое велели вам передать, были доставлены одним посыльным.

— Какое еще сообщение? — удивился Гарри.