Читаем Любить, чтобы ненавидеть полностью

В этот момент с грохотом распахнулась входная дверь. В комнату буквально ввалился Гоша в разорванной куртке с окровавленной правой рукой, которую он придерживал другой за локоть. За ним, вздрагивая от рыданий, вбежала Саша, цепляясь обеими руками за свисавший лоскут отцовской куртки.

— Нас с папой собака покусала, — заикаясь, проговорила девочка.

Дарья вскочила с ковра, подхватила дочь, принялась лихорадочно осматривать ее, но Гоша, не скрывая гордости, заявил охрипшим голосом:

— С ней все в порядке, я не подпустил… Сволочной кобель, точно с цепи сорвался, бросился, руку вот в кровь разодрал… я ему ногой по зубам врезал…

Прибежала Клава, запричитала:

— Вай мэ! Что же это творится?

Катя подбежала к Гоше, помогла ему снять изодранную куртку, охнула:

— Господи, Гошенька, надо в поликлинику! Даш, погляди, как все разворочено, с ума сойти!

Даша передала Клаве дочь, подошла, бросила беглый взгляд на рану и спросила внезапно осипшим голосом:

— Очень больно?

— Угу…

— Потерпи, мы сейчас в поликлинику поедем.

— Зачем в поликлинику?

— Как — зачем? Может быть заражение. И собаку надо проверить — вдруг бешеная. И не спорь, не спорь! — закричала Дарья, хотя Гоша и не думал возражать, села на стул и вдруг в голос заплакала.

Начиная с понедельника на Катю навалилось столько работы, что она уходила из офиса последней, едва добиралась до дома и валилась спать, выпив лишь стакан чаю с бутербродом. Аркадий Семенович заинтересовался строительным бизнесом и, как всегда, начинал с глубокого и серьезного анализа опыта серьезных зарубежных фирм. Это требовало ознакомления с литературой, целый ворох которой Кате предстояло перевести. Объективно никакой спешки не было, но уж таков был характер шефа — если что-то задумал, то действовал по народному принципу «вынь да положь». Вот и сидела она, в полном смысле слова, не разгибаясь. Брать эту работу домой не хотела — пусть фиксируются ее переработки непредвзято, а то прежде не раз бывало — возьмет перевод домой и словно так оно и должно быть, никто ведь не видит, сколько часов она просидела за ним у себя на кухне или, возможно, лежа на диване. Сама Катя предпочла бы работать дома, но когда позвонил Андрей и она поделилась с ним, он сразу же посоветовал делать работу в офисе. «Аркадий Семенович обязательно даст тебе отгулы, и мы с тобой встретимся! Постарайся не очень гнать свой перевод — чем больше переработка, тем больше отгулов», — добавил он напоследок. Не бог весть какая премудрость, но Катя сама не то чтобы не додумалась, а просто не стала бы так поступать, она предпочитала брать работу домой и утром, в час пик, не мчаться сломя голову в офис, а подольше поспать.

Катя не стала спрашивать, каким образом и где может состояться их встреча с Андреем, главное — они будут вместе!

Эта мысль, как назло, лишь придавала ей творческих сил, и работа, вместо того чтобы растянуться надолго, буквально кипела. Катя пребывала в состоянии не то эйфории, не то стресса, и именно поэтому, как утверждает наука, все у нее ладилось, все получалось удивительным образом легко, быстро, хорошо.

Все получилось наилучшим образом: Аркадий Семенович был очень доволен результатом, дал ей три дня отгулов, разрешил присоединить по желанию либо к отпуску, либо к любым выходным дням и даже наградил премией. Оставалось согласовать с Жанной Ивановной отгульные дни. Та конечно же стала причитать, что Катя обязана думать не только о себе, но и о работе всего отдела, и поэтому ей лучше присоединить эти дни к отпуску, на что вышедшая из повиновения переводчица брякнула:

— А вы должны подчиняться решениям шефа, а не заниматься самоуправством. Если вас что-нибудь не устраивает в моей работе, жалуйтесь, пишите докладную, делайте что хотите. Аркадий Семенович предоставил мне право выбора, и я им воспользуюсь.

На этом разговор был закончен: кто-кто, а Жанна прекрасно понимала, что такого переводчика еще поискать.

Вернувшись домой, Катя позвонила Андрею, чтобы уточнить, как она предполагала, дату его приезда и тогда уже точно определить, какие дни ей освободить.

— Я вам перезвоню чуть позже, — сказал Андрей, — если позволите, минут через сорок.

По этому «вы» Катя поняла, что он не один.

— Позволю, позволю, — весело ответила она, положила трубку и стала ждать звонка.

Ровно через полчаса раздался звонок городского телефона. Катя схватила трубку, но вместо Андрея услышала голос Степа:

— Привет, Катюх! Я звоню из Тюмени, — как ни в чем не бывало радостно сообщил он. — Я зверски соскучился по тебе! Что поделываешь?

— Ты оставишь меня когда-нибудь в покое? Сколько можно!

— Да брось ты! Повздорили — и ладно. Если я виноват, прости. Не будем ссориться, а то ведь…

Катя перебила его:

— Я, кажется, ясно сказала в прошлый раз, чтобы ты больше никогда мне не звонил, и могу еще раз повторить: забудь мой телефон. У нас с тобой все кончено. Пора понять это.

Она в сердцах бросила трубку. Не хватало еще, чтобы телефон был занят, когда позвонит Андрей.

Он позвонил сразу же и совершенно ошеломил Катю: