Читаем Любимый незнакомец полностью

– Это не займет много времени. Если вы сможете добыть для меня часть вещей, которые описаны в вашем блокноте, вещей, которые были найдены на месте преступления, то я, возможно, смогу назвать вам имена жертв.

– Вы видели мои списки, – произнес он безразличным тоном.

– Да.

– И это не был невинный обмен информацией. Вы вполне могли запретить себе это делать.

– Да. Могла. Но вам не следует забывать, что я боялась за вас. Боялась, что вы попали в беду.

– И что бы вы сделали, если бы я правда попал в беду? – Он помотал головой, словно показывая, что она совершенно безнадежна.

– Я бы стала искать вас, разве не ясно? Я бы все для вас сделала.

Он потрясенно смотрел на нее в полном молчании, двигался только кадык у него на шее. Она почувствовала, что вот-вот расплачется – уже в который раз за последние несколько дней. Она отвернулась и постаралась успокоиться, плотнее притянула колени к груди, обхватила их руками. Мэлоун сидел, широко расставив ноги, прочно упираясь башмаками в ступеньки, уложив руки на колени и сплетя пальцы в замок. Они снова молчали, и хотя так и не придвинулись друг к другу, воздух вокруг них словно стал чуть теплее.

– Самое печальное, – прошептала она, возвращаясь к разговору о жертвах убийцы, – самое печальное, куда печальнее даже, чем смерть, – то, что их имена никому не известны. Вы знаете, что я могла бы с этим помочь. Даже если я не смогу вам помочь отыскать Мясника, я могу вернуть имена его жертвам. Это важно. Важно… для меня.

– Я не хочу, чтобы вы этого касались. Это не то же самое, что писать записочки мертвецам. Вы не представляете, о чем просите. Возможно, вы увидите то, что будет преследовать вас до конца жизни. Что ранит вас на всю жизнь. Вы этого хотите?

Она испытующе взглянула на него, склонив голову набок, словно изучала его сдержанное лицо.

– Мне будет гораздо больнее, если я буду знать, что могла хоть что-то сделать, но не сделала ничего. Вы отдали работе всю свою жизнь. Я уверена, вы меня понимаете. Я ведь прошу позволить мне сделать лишь небольшую часть дела.

– Это вовсе не небольшая часть, – пробормотал он, но в его тоне ей послышалась уступка.

Она немедленно ухватилась за это:

– Я постараюсь больше не касаться ваших вещей. На самом деле, я уже очень стараюсь.

Он недоверчиво хмыкнул.

– Это правда! Но… вы удивительный человек, Майкл Мэлоун. Поймите, порой я просто не могу с собой совладать.

– Не можете заставить себя не совать руки в мои старые башмаки.

Она зарделась:

– Нет, конечно, могу. Но порой… порой это чувство приходит само собой – как когда вдруг чувствуешь мимолетный запах. Вы ведь не можете запретить себе чувствовать запахи? Запретить себе слышать и видеть?

– Значит, вы у нас этакий подглядывающий Том – а точнее, подглядывающая Дани?

Она покраснела сильнее, почувствовала, как румянец сползает по шее вниз, на грудь. Наверное, такое объяснение годилось – оно было не лучше и не хуже других, но ей было все равно.

– Вы помогаете людям. Я тоже хочу просто помогать людям. И еще… кто такой Эмиль Фронек? – Лучше выложить все одним махом.

Он закрыл глаза, помотал головой и воздел руки к небу, сдаваясь:

– Ладно. Я отвечу на все ваши вопросы. Расскажу обо всем. И во всех подробностях. Так я хотя бы не сойду с ума, теряясь в догадках о том, что же вам на самом деле известно. – Он выставил указательный палец прямо перед ее лицом, сощурил глаза. – Но вы никому ни о чем не расскажете. Ни двум старым дамам, которые живут наверху, ни Маргарет, которая шныряет внизу, ни даже Чарли. Я говорю один раз и повторять не стану. Ни единого раза. Но как я скажу, так и будет. Слышите? Вы можете делать только то, что я вам разрешу. И если я не позволю вам трогать, вы не будете ничего трогать.

– Хорошо, – шепотом отвечала она и провела рукой по губам, словно застегивая молнию, а потом, скрестив руки, сунула ладони под мышки в знак того, что она ни за что и ни о чем не расскажет.

– Это ошибка, – пробормотал он, но уголки его губ тронула легкая улыбка. Ей захотелось, чтобы эта улыбка осталась, чтобы она смогла погреться в ее лучах. Улыбка Мэлоуна казалась ей драгоценностью.

Но улыбка, как и всегда, исчезла почти мгновенно. Он припрятал ее и хмуро взглянул на Дани.

– Это ошибка, – повторил он. – Но, думаю, у меня нет выбора.

* * *

Мэлоун не стал описывать Дани все совершенные убийства и все шаги, которые он успел предпринять с тех пор, как приехал в Кливленд. Он решил, что она сама спросит о том, что захочет узнать. В ином случае он просто решит, что ей и так все известно. Но он пересказал ей историю Эмиля Фронека.