Читаем Любимый незнакомец полностью

В неверном свете пламени тени, пролегшие под глазами Мэлоуна, и его впалые щеки казались еще темнее. Он молча смотрел на Дани, прислонившись плечом к стенке камина, сжимая в правой руке кочергу.

– У меня сегодня нет никаких историй, – сказала она. Она соврала. Юбка, которую она как раз держала в руках, хранила волнующую тайну. Ее владелица ждала ребенка, но не была уверена в том, что его отец – ее муж.

Зузана хмыкнула. Она точно не поверила Даниеле. Ткань всегда что-то скрывала, если только не была совсем новой. А порой даже новой ткани уже было что рассказать. Семейные трагедии, тайны, вина, любовь и утрата. Ткань всегда что-то хранила, и, хотя Дани старалась не раскрывать чужих тайн, рассказывала она с большой охотой. Но сегодня все было иначе. Зузана может хмыкать сколько ее душе угодно, но Дани не станет развлекать Мэлоуна.

– Расскажите мне о своей семье, – мягко попросил Мэлоун, ни к кому конкретно не обращаясь. – Мне бы хотелось услышать историю семьи Кос.

Ленка, лишенная возможности работать и, в отличие от Зузаны и Дани, не проявлявшая в отношении Мэлоуна ни недоверия, ни особой сдержанности, охотно ответила на его просьбу. Она в самых живописных подробностях поведала ему об исходе Косов – Даниеля, Элишки и трех их дочерей – из Богемии. Павел родился в Америке, и о нем она – как, впрочем, частенько бывало с беднягой Павлом – упомянула лишь вкратце.

– Наш дед, отец Даниеля, тоже был портным. Его звали Кристоф Кос. Он обшивал самого Франца-Иосифа Первого.

– Ах да, императора. Это я помню, – заметил Мэлоун.

Дани, отвлекшись от дыры, которую латала, подняла на него изумленный взгляд. В ответ Мэлоун чуть заметно ей улыбнулся.

– Он был императором Австрии, королем Богемии, Венгрии и Хорватии, – резко, словно желая его одернуть, вставила Зузана. – Мы всегда вращались в высших кругах. А что у вас за семья, мистер Мэлоун?

– Мои предки были крестьянами. В Ирландии императоров не водится. Одни католики да протестанты. Порой заезжает какой-нибудь английский лорд, хотя, думаю, нынче лордов здорово поубавилось.

– А сам вы кто? Католик? Или протестант? – спросила Ленка.

– Меня воспитали католиком, – ответил Мэлоун.

– И вы до сих пор практикуете? – не унималась Ленка.

– Можно и так сказать.

– Благодарение господу за его милости, – фыркнула Зузана.

– У нас в семье были – и есть – и католики, и вольнодумцы, – вмешалась Дани, желая перевести разговор на другую, менее острую тему.

– А разве нельзя быть сразу и тем и другим? – спросил Мэлоун.

– Нет, – бросила Зузана. – Нельзя. Вы явно ничего не смыслите в богемской политике.

– Конечно. С другой стороны, мои родители были ирландцами. Так что во внутрисемейных разногласиях я разбираюсь неплохо.

– Расскажите нам о своих родителях, – взмолилась Дани, отвлекая Зузану, уже готовившую для Мэлоуна презрительную отповедь.

– Мой отец родился в Белфасте. Мать – в Дублине. Они прибыли в Америку на одном корабле. Тогда они были еще подростками. Акцент у отца был такой сильный, что его с трудом можно было понять. Он от него так никогда и не избавился.

– А ваша мать? – спросила Дани. – У нее тоже был акцент?

– Акценты в Ирландии разные, все зависит от того, откуда ты родом. От Дублина до Белфаста и ста миль не будет, но акценты в них разные. В Белфасте говорят как в Шотландии, а в Дублине – скорее как в Англии.

– Я ни о чем таком не знаю. Как по мне, все ирландцы говорят одинаково, – отрезала Зузана.

Мэлоун повторил ее слова, в точности изобразив и ее акцент, и ее сардонический взгляд. Он говорил с точно таким же, как у Зузаны, отсутствием всякого выражения на лице, рот у него почти не двигался, а в горле, где-то в глубине, что-то булькало.

Зузана потрясенно уставилась на него. Ее бледные губы дрожали от ярости.

– Вам это кажется смешным, мистер Мэлоун?

– Нет, мэм. Я просто демонстрировал свои способности, – отвечал он уже без следа восточноевропейского акцента, но по-прежнему не сводя с нее глаз. – Акценты – мое хобби. – Дани предположила, что он просто устал сносить Зузанины колкости.

– Он говорил прямо как ты, Зузана, – хихикнула Ленка и замахала платочком, словно сдаваясь. – А можно еще, мистер Мэлоун?

– Я иду спать, – объявила Зузана, поднялась на ноги и, величественно опираясь на трость, высоко задрала подбородок и гневно раздула ноздри.

– Спокойной ночи, тэтка, – сказала Дани.

– Спокойной ночи, мисс Кос, – откликнулся Мэлоун.

– Спокойной ночи, Зузана, дорогая, – весело произнесла Ленка, но, едва Зузана вышла из комнаты, поднялась и тоже двинулась к двери. Проходя мимо Дани, она погладила ее по склоненной голове:

– Я тоже пойду, Даниела. Побереги глаза. Работа может подождать до завтра. – Ленка взглянула на Мэлоуна и подмигнула ему так, словно у них был какой-то секрет. – Спокойной ночи, мистер Мэлоун, – игриво прибавила она.

– Спокойной ночи, мисс Кос.

– Прошу вас, зовите меня Ленкой, – с заговорщицким видом попросила она. – Я ведь уже не девочка.

– Спокойной ночи, Ленка, – покорно повторил Мэлоун.