Читаем Любимец полка (СИ) полностью

Любимец полка (СИ)

- И как он мог сразу этого не заметить - ума не приложу. Я хотел сказать ему, чтобы сбрасывал газ и шел на вынужденную, но тут стабилизатор у самолета оторвало, он кувыркнулся в воздухе и стал беспорядочно падать. Теперь надо было прыгать, это единственное, что оставалось. Слава богу, позволяла высота. Я стал кружить над ним и увидел, как Венька открыл фонарь кабины и вывалился из самолета. Хорошо, что он выключил двигатель, иначе винтом его разнесло бы в клочья... Я подумал, что самое страшное уже позади: внизу было поле, рядом заросли кустарника. Сейчас он раскроет парашют и благополучно приземлится, а потом мы заберем его отсюда. Но я ошибался... Я продолжал кружить над ним, быстро снижаясь, но он падал все же быстрее меня. На высоте примерно в тысячу метров он дернул кольцо. Я видел, как купол выскочил из ранца и вытащил за собой стропы... Но парашют не раскрывался! В воздухе над Венькой издевательски болталась длинная колбаса. Это был купол! И он не наполнялся!!! Увидев это, Венька стал дико кричать. Я видел его перекошенный рот и испуганное лицо, устремленное в небо, туда, где предательски стоял над ним свечой нераскрывшийся купол! Я сразу понял: стропы перевязаны! Их держала шелковая нить...

Едва он произнес эти слова, как старшина Панков, который тоже прибежал сюда, стал потихоньку пятиться к ангарам. К самолету тем временем торопились все остальные, и в этой суматохе старшина исчез незаметно. Об этом мы догадались много позже, когда ничего нельзя уже было поделать, а сейчас нам было не до этого. Потрясенные, молча, мы застыли.

А старшина тем временем уже незаметно подходил к дому, где жили парашютоукладчицы...

Лейтенант продолжал:

- Но как мне было сказать ему об этом, и чем я мог помочь тогда?.. А до земли было уже пятьсот метров... Венька больше не кричал. Он догадался, почему не раскрывается парашют. Я видел, как он торопливо стал подтягивать стропы... он хотел добраться до этой нитки и перегрызть ее зубами... Но это было тяжело. Мешало большое сопротивление воздуха. Да и времени уже не оставалось...

Иван замолчал. Молчали и мы. И по тому, как он сглотнул слюну и часто задышал, глядя перед собой в землю, мы поняли, каких усилий стоило ему рассказывать о трагической гибели командира, которую он видел собственными глазами.

- Он упал в кустарник, совсем близко от поля, - глухо продолжил Штепенко. - Я видел его тело и этот нераскрывшийся купол... Он накрыл его как саваном.

Опустив головы, мы сняли пилотки, фуражки, шлемофоны. С полминуты стояла гробовая тишина, никто не двигался. Все хмуро глядели в землю и думали об этой нелепой, трагической смерти.

- Значит, - нарушил тишину комполка, - ты считаешь, что всему виной красная нитка?

- Думаю, ничего другого и быть не может, - ответил Штепенко.

Егоров потемнел лицом:

- Получается, что, вопреки инструкции, парашютоукладчица работала одна?!..

И повернулся к нам. Но что мы могли ответить ему, если и сами ничего не понимали. У всех перед глазами стоял наш Венька, ведь только что, каких-нибудь полчаса назад мы видели его веселого, живого. Невозможно было поверить в то, что его больше нет с нами, хотя за долгие годы войны мы потеряли немало однополчан, с которыми только что шутили, сидели за одним столом, спали на койках, стоящих рядом...

Комполка немедленно принял решение:

- Туда полетят Орлов и Штепенко на двух По-2. В кабине первого - Орлов. Второй поведете вы, лейтенант, - он повернулся к Штепенко, - вдвоем вам удастся посадить... вашего командира в заднюю кабину.

Через несколько минут зам командира по воздушно-стрелковой службе и Венькин ведомый на двухместных По-2 поднялись в воздух и на малой высоте скрылись за лесом. Их сопровождал истребитель.

Никто не уходил с аэродрома, ни один из летчиков не покинул место стоянки "Лавочкиных". В ожидании возвращения Орлова и Штепенко мы негромко переговаривались, курили, тяжело вздыхали, снова курили, молчали и ждали, глядя на горизонт... И каждый из нас представлял себе, как где-то там, далеко, на заросшей кустарником поляне боевые друзья осторожно поднимают Веньку с чужой земли и бережно усаживают в заднюю кабину учебного По-2, на котором он совершит последний свой, уже посмертный полет...

Они вернулись через полтора часа и подрулили к штабу РП, расположенному на краю аэродрома. К ним уже бежали санитары с носилками. Егоров подошел к своему заму.

- Ну? Что?..

- Так и есть, - ответил Орлов, - стропы были перевязаны ниткой.

Он ждал этого ответа и был к нему готов.

- Номер парашюта?

- Девятый.

- Панков, кто укладывал девятый парашют?

Тот знал, что сейчас ему зададут этот вопрос и тотчас негромко ответил:

- Зинаида...

- Арестовать суку! - взорвался комполка. - Под арест, немедленно! Лично с паскудой беседовать буду! Панков!

- Я, товарищ майор.

- Почему стропы девятого парашюта были связаны шелковой ниткой?

Старшина виновато развел руками: