Читаем Любимец богини Иштар полностью

Оставив добровольцев на склоне холма перед куртиной, подождал малость, прислушался и, убедившись, что на сторожевом ходе никого нет в этом месте, быстро вскарабкался на стену неподалеку от надвратной башни. Не хотелось убивать воркующую парочку на соседней. Понимаю, что их разлучат, что парень погибнет в бою или станет рабом, но пусть пострадают от других. Здесь службу несли пятеро воинов. Только один поглядывал с верхней площадки в сторону нашего лагеря в пол полусонного глаза, а остальные дрыхли. Ночь была обычная, спокойная, как и все предыдущие. Никто в здравом уме не будет воевать, пока не рассветет, потому что аморейские боги имеют дурную привычку шляться среди смертных в темное время суток. Вдруг в бою случайно зацепишь кого-нибудь из них⁈ Это хуже, чем получить топором по голове и умереть сразу, без продолжительных мучений, которые обязательно организуют боги в отместку.

Часовой на надвратной башне почувствовал меня в самый последний момент, когда был за его спиной, и, испуганно вздрогнув, начал поворачиваться. Стальной нож вошел ниже затылка, убив мгновенно. Малгиумец только икнуть тихо успел. Я придержал его, чтобы опустился на деревянную площадку медленно и без шума. Затем разобрался с четырьмя его спящими соратниками. Все-таки на посту надо бдить, а не дрыхнуть.

На среднем ярусе никого не было. Остальные члены караула надвратной башни, одиннадцать человек, спали в помещении при ней. В мирное время там тусуется стража на воротах, обдирает горожан, кого сумеет. Храпели знатно. Судя по свежему перегару, употребили кувшин вина или больше. Я начал с «молчунов» и закончил самым громким. С последним без особой предосторожности, поэтому он успел помычать и поскрести зубами по моей левой ладони, обслюнявив ее. Мне почему-то стало очень мерзко. Долго тер ладонь о его тунику, чувствуя под ней еще теплое тело.

Дальше была самая сложная часть операции. Никто из моего отряда не то, что не проходил курс обучения, подобный тому, что у синоби. Эти болваны даже ходить тихо не умели, не говоря уже о том, чтобы без шума взобраться на крепостную стену. Они закинули мне конец толстой веревки со сделанными мной мусингами, который я завязал вокруг зубца, после чего начали по одному подниматься наверх. Мне кажется, слоны, не умеющие лазать по стенам, проделали бы это тише. Я уже решил, что их обязательно услышат, и придется вернуть золото. То ли на соседних башнях приняли наши маневры за отправление или прием гонцов, то ли там тоже спали, но тревогу никто не поднял.

Я привел свой отряд в тоннель в надвратной башне. Там зажгли две масляные лампы. Показал парням фронт работ — что и куда переместить, чтобы приоткрыть внешние ворота настолько, чтобы свободно проходил хотя бы один воин с щитом.

— Я буду следить снаружи. Если стукну кулаком три раза во внутренние ворота, тушите лампы, ложитесь на землю и помалкивайте и не шевелитесь, чтобы не услышали. Я отвлеку стражу, уведу за собой, а потом вернусь сюда, — предупредил их.

Они, конечно, не поверили, но пять шиклу серебра — это большая ценность, а если еще и трофеи захватят…

Видимо, сегодня ночной сменой руководил другой командир, потому что никто не пришел проверить несение службы, чего я опасался. У приведенных мною парней могли сдать нервы. Кто-нибудь выскочил бы с перепуга из тоннеля — и завалил бы операцию.

Поняв, что проверки не будет, я сходил к следующей башне, обычной прямоугольной, и зачистил на ней десять человек. Только один из них бодрствовал, но разгуливал по сторожевому ходу, возвращаясь от следующей, угловой. Наверное, от скуки ходил туда в гости к корешу. Когда он зашел под верхнюю площадку, где было темнее, чем снаружи, не заметил меня, присевшего в углу, направился к деревянной лестнице, ведущей наверх. Возле нее и умер.

Когда я вернулся к надвратной башне, парни уже заканчивали расчистку прохода в тоннеле. Вшестером сняли толстый прямоугольный брус, который лежал на крюках, приделанных к двум створкам внешних ворот и стенах по обе стороны от них, служил запором. Правая створка подалась наружу с тихим скрипом. Приоткрыв ее на самую малость, чтобы мог протиснуться человек без доспехов, отправил одного добровольца к Циллишамашу, чтобы заходили в город по одному и как можно тише.