Читаем Любимая полностью

Радовали лишь две вещи. Во-первых, Гален, умчавшийся из дома после того, как избил Энджелину, до сих пор не вернулся. Ходили слухи, что он вместе с месье Дефоржем и Гарнеттом находится в Оук-Мэноре. Роуэна не беспокоило, где обретается этот тип, коль скоро он не находит нужным вернуться в особняк, но его тревожило, что Гален может вернуться в любой момент. И что тогда?

Во-вторых, у Роуэна появилось предположение, потрясшее его. Он не мог быть полностью уверен в своей правоте, но факты казались неопровержимыми. Ему показалось, что он наконец-то открыл способ попадать в прошлое. Пусть не оставаться надолго, но хотя бы появляться там. Он понял, что, безуспешно опробовав все способы, оказался рядом со страдающей Энджелиной в ту страшную ночь лишь благодаря тому, что впервые осознал, насколько любит эту женщину. С того момента он переносился в прошлое всякий раз, как светлое чувство любви овладевало его сердцем.

Так что же произойдет, если Энджелина наконец поймет, что любит его?

– Ваша спина выглядит гораздо лучше, – отметил Роуэн.

Мазь с антибиотиками, которую он приносил, когда появлялся здесь, по своим целебным свойствам далеко превосходила предположительно обладающий волшебными свойствами гусиный жир. Накладывая мазь, Роуэн изо всех сил старался не думать о том, насколько нежна кожа Энджелины, о том, как нежный запах ее духов из розовой воды пленяет все его чувства…

– Скажите еще раз, как это называется? – попросила Энджелина.

Она сидела перед туалетным столиком, завернутая в накидку так, что обнажена была дашь спина. Ей смутно припоминалось, что в ту ночь он полностью раздел ее. Странно, что она настолько спокойно думала об этом избиении. Она относилась к подобному факту гораздо безразличнее, нежели к тому, что Роуэн видел ее тело. При одной мысли об этом Энджелина заливалась краской, ей становилось жарко. Раньше ей не доводилось испытывать ничего подобного. Но новые, доселе неизведанные чувства охватывали ее, когда этот человек прикасался к ней. Вот и теперь она задала глупый вопрос, чтобы не думать об этом…

– Мазь с антибиотиком, – мысли Роуэна витали далеко. Он в тысячный раз недоумевал, как можно причинять боль такому прекрасному созданию, как эта женщина.

– Мазь с антибиотиком, – повторила Энджелина, лениво прикрывая глаза и отдаваясь во власть его ласкового прикосновения, к которому она никак не могла привыкнуть. Сама не заметив этого, она вздохнула.

Неожиданно услышав этот тихий звук, Роуэн взглянул в зеркало. Голова Энджелины склонилась набок под тяжестью волос, убранных наверх и ниспадавших на одно плечо черным бархатным водопадом. Длинные и густые ресницы цвета черного дерева обрамляли глаза, резко контрастируя с бледной кожей. Губы чуть приоткрыты. Роуэну казалось, что она прекраснее любой женщины.

Возможно, из-за внезапно воцарившейся тишины, а может, из-за того, что рука Роуэна неожиданно застыла на полпути, или же из-за того, что направленное на нее внимание Роуэна становилось физически ощутимым, Энджелина открыла глаза. В зеркале их взгляды встретились.

Ее сердце на секунду перестало биться.

Сердце Роуэна тоже.

Время вдруг остановилось. Секунды превратились в вечность.

– Какая же вы красавица, – чистосердечно прошептал Роуэн, не зная, как она отреагирует на его слова. Он не мог удержаться от этого замечания. Не высказав свои мысли вслух, он умер бы на месте.

При этих словах глаза Энджелины затуманились.

– Пожалуйста, не называйте меня красавицей, – прошептала она. – Я не хочу быть красавицей.

Ошеломленный реакцией этой женщины, Роуэн опустился на колени рядом с ней. Энджелина повернулась к нему, и он понял, что она гораздо красивей своего отражения в зеркале.

– Почему вы не хотите быть красивой? – спросил Роуэн, борясь с безумным желанием заключить ее в объятия.

– Моему… – как ни старалась, она не смогла произнести слова муж, но Роуэн догадался, о ком идет речь, – нужна не я, а моя красота. Он рад, что его собственностью является женщина, которая привлекает других мужчин, – как ни старалась Энджелина удержаться от слез, предательская слезинка поползла по щеке. – Я предпочла бы быть некрасивой, но любимой.

Роуэн не знал, что подействовало на него больше – слезинка, нарушающая безупречность этой красоты, или эти слова, но сердце его вдруг преисполнилось любовью к этой женщине и яростью, направленной на ее мужа.

– Не все мужчины такие, как он, – голос Роуэна стал хриплым.

Сердце Энджелины неожиданно захлестнуло теплое, прекрасное чувство. Она поняла, что он говорит правду.

– Да, – шепнула она, соглашаясь, – вы не такой.

– Да, – повторил вслед за ней Роуэн. – Я никогда не сделал бы вам больно, не стал бы наказывать лишь за то, что вы прекрасны.

Произнося эти слова, он осторожно стер пальцем слезинку, и не смог сдержаться – рука сама собой протянулась и нежно погладила щеку Энджелины.