Читаем Лицом к лицу полностью

Однажды мы решили пригласить старшего товарища, чтоб он прочел нам реферат. Собрались в маленьком ресторанчике на Теренбекштрассе; владелец был членом организации, потому и разрешил; расселись за столом - длинноволосые, без галстуков, в сандалиях, заказали лимонад, ждем лектора. И вдруг входит Тельман! Мы были в полном восторге - еще бы, сам председатель пришел к нам! Но почему именно он?

- Я живу рядом, - объяснил Тельман, - Зименсштрассе, четыре, хочу познакомиться с молодыми соседями.

Он осмотрел нас, пересчитал пальцем - двадцать человек было в нашем "союзе".

Никакого реферата он читать не стал - мы спрашивали, он отвечал. Этот вечер и определил мою дальнейшую судьбу.

Был я тогда безработным, а Роза, жена Тельмана, ждала ребенка, надо было помочь женщине, потому что Эрнст почти не появлялся дома, а жизнь была трудной. Тельман пригласил меня к себе, и до пасхи 1920 года я жил у них, помогал Розе, а потом, когда малышка подросла, ушел на заработки в Бад-Зегеберг, учеником пекаря, надо было кормить брата и сестер - голодали. Работал с четырех утра до семи вечера, пек хлеб, пахал, доил коров. За малейшую провинность били смертным боем. Денег практически не платили: когда уезжал в гости домой, хозяин давал буханку хлеба - это все. Был в городке "рабочий хоровой кружок". Там я познакомился с другими подмастерьями: картина одна и та же - жизнь впроголодь, работа от зари до зари, даже на спевки приходилось удирать тайно, через окно: с наступлением темноты двери запирались. Мы начали подумывать о создании ячейки коммунистической молодежи, чтобы вести совместную борьбу, - поодиночке ничего не добьешься. Однажды я вернулся со спевки, влез в окно, начал красться в свою холодную конуру, а тут выскочил хозяин: он караулил меня. Здоровенный как бык, он начал дубасить меня кулаками. Я в отчаянии схватил полено и ударил его что было силы. Выскочил хозяйский сын. Я заорал: "Уйди, убью!" Он убежал. И тогда я вывел для себя закон: сильные боятся силы; с той поры я мог ходить на наши собрания беспрепятственно. Но я один отвоевал себе это право - и то силой. Здоровый был, еще отец начал водить меня на занятия в "рабочий спортивный клуб". А другие ученики по-прежнему продолжали терпеть голод, издевательства, побои. И я решил устроить манифестацию в поддержку моих товарищей. В феврале 1921 года несколько сот членов Коммунистического союза молодежи из Киля и Любека пришли в наш городок, мы собрались на площади и зачитали список наиболее злобных хозяев: "или прекратите издевательства, или получите по заслугам". Хозяева пообещали "исправиться", а когда мои товарищи разъехались по своим городам, меня арестовали: "возмутитель общественного спокойствия". Был суд. Приговор: "четыре тысячи марок или месяц тюрьмы". Денег у меня не было, посадили за решетку, вот там-то я и стал членом коммунистической партии, а было это весной двадцать первого года.

...Потом, после освобождения, я работал в Гамбурге, занимался вопросами безопасности компартии, основания к этому были: молодчики из "стального шлема", объединившиеся с гитлеровцами, пытались убить Тельмана, бросили гранаты в окна его квартиры.

Во время легендарного гамбургского восстания я получил задание: разоружить полицейских в районах Локштедт и Эппендорф. В Локштедте мы пошли к начальнику полиции, у него были ключи от арсенала. Он - в нижнем белье, как привидение, обрушился на колени, стал плакать: "Только не убивайте!" Мы рассмеялись: толстый, пожилой человек, а так "потерял лицо". Его жена захлопнула дверь, заперлась изнутри на ключ, тут уж с ним и вовсе истерика началась. Мы взяли в арсенале две винтовки - без патронов. А когда пошли в Эппендорф, там нас встретили свинцом. Стрельба шла по всему городу: против трехсот слабо вооруженных рабочих стянули шесть тысяч человек - полиция, рейхсвер, флот. Тельман был в моем районе, на улице Хохштстервег. Я вывел его в район Бармбек, там был штаб восстания. Он сказал: "Организуй молодежь района на демонстрацию, чтобы оттянуть хотя бы часть полицейских сил".

Мы это сделали с Харри Науюксом, он тогда отвечал за молодежные организации в партии. Сейчас товарищ Науюкс - член Международного комитета узников Заксенхаузена, гитлеровцы держали его за колючей проволокой одиннадцать лет, старейший коммунист ФРГ... Но ничто уже не могло помочь исходу борьбы, много наших погибло, другие были арестованы.

От Тельмана пришло задание: устроить похороны товарищей... Меня и моего младшего брата полиция схватила ранним утром, когда мы клеили воззвания: "Проводить в последний путь братьев по классу". В участке брату выламывали пальцы: "Скажи, что делал Альберт во время восстания!" Потом были суд, тюрьма и страшный январский день 1924 года, тогда наши палачи ликующе прочитали нам сообщение о смерти Ленина.

- России теперь капут! Вам - тоже! Сгниете в камерах! Лучше рвите с коммунизмом!