Читаем Лицом к лицу полностью

Известно, что покушение на "Большую Тройку" было поручено как ведомству Шелленберга, так и военной разведке Канариса, абверу. Борьба между двумя этими службами широко известна. Но историки до сих пор обходят исследованием один факт - в высшей мере занятный. Незадолго до подготовки операции "Большой прыжок" начальником РСХА вместо казненного чешскими патриотами Гейдриха стал Эрнст Кальтенбруннер, близкий друг Скорцени еще с того времени, как они жили вместе в Вене. И тот и другой со шрамами буршей, которые иссекали их лица, и тот и другой беспредельно преданные Гитлеру и его расовой теории, они считали себя истинными "паладинами" фюрера, готовыми принять за него смерть. Сразу же по переезде из Вены в Берлин Кальтенбруннер взял под свой личный контроль отдел VI-C, то есть диверсантов Скорцени. Сразу же после того как новый начальник РСХА сел в кресло Гейдриха, он нанес визит Борману: "венец" знал, с кем надо иметь постоянно добрые отношения. Сразу же после того как Кальтенбруннер нанес визит Борману, начался рост его протеже - Скорцени.

Кальтенбруннер быстро вошел во все "дела", и операцией "Большой прыжок" он интересовался особо. Вместе с Шелленберг Кальтенбруннер встретился с Канарисом в "особом баре" гестапо "Эдем". Канариса сопровождал руководитель "Отдела-1" абвера генерал Георг Хансен. Было заключено "джентльменское" соглашение: ведомство Шелленберга готовит свою операцию - "Большой прыжок", Канарис свою "Трижды три". В процессе подготовки, которая ведется сепаратно, никто из участников "командос" не ведает, для чего их готовят; используют людей, знающих русский и английский языки; вся информация о подготовке групп и о том, какие новости собраны о точной дате встречи "Большой Тройки", идет через Кальтенбруннера к Гиммлеру, от Канариса - к Кейтелю; те передают данные фюреру.

Было принято решение, что люди СС будут проходить тренировку в лучшем лагере диверсантов абвера "Квенцуг": там располагались "иностранные группы" особой дивизии "Бранденбург". В связи этим Шелленберг получил возможность вполне легальную возможность - ввести в самый центр абвера своего человека Винфреда Оберга.

Работа шла вовсю. Кальтенбруннер назвал Гитлеру идеального кандидата. Гитлер согласился с энтузиазмом: "Скорцени сможет выполнить эту работу".

Скорцени получил задание начать активную подготовку. Он попросил подробную информацию о том, что сделано и что предстоит сделать. Через сорок восемь часов после того, как ему передали задание, радиоперехватчики из его группы получили расшифрованный текст: радиограмма, отправленная из Берлина в Швейцарию, сообщала, что Гитлер отдал приказ на покушение. Скорцени вышел на сеанс радиосвязи с штурмбанфюрером СС Романом Гамотой, который сидел в Иране. Тот сообщил, что "не верит агентуре абвера", Скорцени пришел к Гитлеру: "Нас окружает измена!"

Это был удар по абверу, то есть по армии.

Это был удар по конкурентам.

Чье же поручение выполнял Скорцени? Гиммлера? Вряд ли. Шелленберга? Не думаю - "юного красавца" не очень-то любили в этой среде. Значит, Кальтенбруннера? Начальник Управления имперской безопасности в те осенние месяцы 1943 года - после разгрома под Сталинградом и Курском, который сделал очевидным исход войны, - не мог не сделать для себя выводы. В условиях национал-социализма вывод был один лишь - шкурный. А шкурничество выражалось в том, чтобы стать ближе к фюреру. Близость гарантировала абсолютную бесконтрольность: личные счета в швейцарских и мадридских банках, бриллианты, живопись эпохи Возрождения. Время "идеи" кончилось, пришла пора "личного удержания", которая всегда с т а в и т на золотого тельца.

- Фюрер никогда не планировал никаких покушений, - сказал Скорцени, когда я напомнил ему о "Большом прыжке". - Это все пропаганда. И мы, "зеленые СС", никогда не хотели стрелять из-за угла; мы, военные СС, всегда принимали бой лицом к лицу.