Читаем Лицом к лицу полностью

Только с 1 апреля по 1 июля сорок третьего года в Берлин поступило 306 ящиков с ценностями.

Одно время часть ящиков была складирована в берлинском районе (Вильмерсдорф). Там находилась "небольшая часть" - 4783 ящика с живописью, иконами, книгами, коврами, коллекциями!

Это - только в Берлине, в одном из его районов, в Вильмерсдорфе.

А сколько в других местах?

Как начинать крутить клубок? Где архивы, относящиеся к той поре, когда ящики с ценностями были передислоцированы в другие места? Кто их сопровождал? Кто принимал картины, книги, иконы в новых хранилищах и давал расписку о получении сокровищ культуры? Давалась ли расписка? Не могла не даваться. Значит, может быть, стоит искать в архивах тех районов и городков, где гитлеровцы укрывали краденое? Но в Баварии, например, это сделать крайне трудно: то там, то здесь арестовывают ответственных сотрудников бургомистратов, если даже и не бургомистров, - тот эсэсовец, этот гестаповец; тридцать пять лет Фемида играет с ними в жмурки.

Каждый, кто поднимает архивы в баварских городках, - подозрителен, особенно если дело связано с войною, с памятью...

Глава,

в которой рассказывается о памяти

1

...По дороге от Нюрнберга к Байрейту я снова натолкнулся на колонну американских грузовиков: набитые молодыми солдатами, они перегородили дорогу маневры НАТО; огромные танки, бронетранспортеры, джипы двигались в направлении границ ГДР.

Молоденький офицер махнул мне рукою, чтоб я прижался к обочине.

Я прижался.

- Куда это вы? - спросил я.

Парень, видимо, стосковался без английского языка, белозубо улыбнулся мне, ответил:

- Курс - на Эльбу.

- Но ведь Эльба в другом государстве...

Парень стремительно обернулся:

- Так ведь - учеба!

- А вы помните, где встретились русские и американцы в сорок пятом, когда добивали Гитлера?

- Да разве мы встречались с русскими?! - Парень удивился невероятно, даже глаза его округлились.

- Вы с какого года?

- С шестьдесят первого, а что?

Я не знал, как мне ответить ему. Это конкретное, жесткое, типично американское "а что?" поставило меня в тупик. Беспамятство - страшная штука; на беспамятстве может родиться фашизм, инквизиция; беспамятство - повивальная бабка тирании.

Я отчетливо, до мельчайших деталей, и по сей день помню командировку в США накануне празднования тридцатилетия нашей совместной победы над фашизмом. Я прилетел тогда от "Правды", и в первую же ночь в Нью-Йорке мне пришлось ответить на вопрос старого американца: "А что вы помните о прошлой войне?"

Мы-то помним. Мы и молоденького командира торпедного катера РТ-109 Джона Кеннеди помним, и то, что он спас товарища во время боя и за это был награжден боевой наградой (когда я днем позже встретился с помощником президента по военным вопросам генералом Честером Клифтоном, он рассказан, что Кеннеди, посмотрев в Белом доме фильм о своем катере, усмехнулся, заметив: "Слишком драматично, чтобы быть правдой, но хорошо хоть, что актер не имитирует меня, а просто-напросто воссоздает образ юноши, который считал своим долгом сражаться против нацистского агрессора, и хорошо, что создатели фильма помнят тех, кто погиб"). Мы помним и то, что предано забвению в Америке: рядовой первого класса Питер Ситник был награжден маршалом Коневым орденом Славы III степени приказом №060 по Первому Украинскому фронту от 13 мая 1945 года, славным солдатским орденом с выбитыми на нем цифрами: 274485. Где Ситник? Я не смог найти его в Штатах, никто не знал о нем, о его подвиге, никто не помнил солдата.

Мы - помним.

...Я стоял на обочине дороги, которая вела к границам социализма, и по этой дороге р ы ч а л и танки, и м и т и р у я удар по "красным", и вспоминал, как тогда, накануне торжеств Победы, я сидел в сенате, в кабинете Эдварда Кеннеди, и беспрерывно звонили телефоны, и сновали сотрудники штаба сенатора, и трещала пишущая машинка - словом, жизнь была отлажена так, как она обязана быть отлаженной по американским стандартам.

Кеннеди, воспринявший от убитых братьев умение формулировать концепцию словно эстафету, помог себе рубленым жестом руки:

- Мы обязаны помнить прошлое, чтобы ясно понимать настоящее и увереннее смотреть в будущее. Такую именно возможность дает нам победа над гитлеровцами, ибо это была наша общая победа, так как мы были союзниками, членами одной антигитлеровской коалиции...

Под "углом памяти" я и провел тогда поездку по США, и было это несколько лет назад, когда р а з у м за океаном все-таки превалировал над маниакальностью военно-промышленного комплекса и ему услужающих администраторов, одержимых ракетно-нейтронной "паранойей".

Помню встречу с одним из ведущих американских обозревателей - Питером Лисогором; он тогда был аккредитован при Белом Доме; во время сражения с гитлеризмом работал военным корреспондентом.