Читаем Лицо во мраке полностью

— Вы подняли тревогу сигнальным звонком. Сигнализация пришла в действие, когда вы открыли задвижку окна. Открывать окна нет надобности: в комнате встроена специальная вентиляция.

— Сигнальный звонок? — произнесла она. — Я и не подозревала, что допустила такую оплошность.

— Такой звонок есть на каждом окне, а по ночам он действует и на каждой двери. Я покажу вам кое-что, — продолжал сыщик.

Даже самые мрачные и невозмутимые сыщики становятся немного болтливыми в присутствии хорошенькой девушки. Он повел Одри в спальню мистера Торрингтона — просто обставленную комнату с небольшим количеством мебели. Там была широкая кровать с двумя подушками.

— Он спит с этой стороны, и, к счастью, спит спокойно. Но если он случайно дотронется головой до той подушки… — он указал на вторую и поднял ее: от угла ее шла тоненькая проволока, исчезавшая под кроватью… — малейшее прикосновение к ней мгновенно вызывает ночную охрану.

— Но мистер Виллит не говорил мне, что здесь, кроме меня, работают еще сыщики, — заметила Одри, немного огорченная, но затем рассмеялась, вспомнив, как мало она могла помочь Торрингтону в трудную минуту. — Разве ему грозит какая-нибудь опасность? — спросила она.

— Никогда нельзя знать, — ответил агент.

После обеда Одри нашла время написать записку Доре, от которой она ушла в немного возбужденном состоянии. После того, что произошло между ними, глупо было ссориться из-за вопроса о возрасте. Ее мать была такой странной, и было весьма возможно, что она, действительно, по какой-то причине выдавала младшую дочь за старшую.

Во всяком случае, не стоило спорить об этом, и Одри присела к письменному столу. Она написала:

И она подписалась:

Дора получила письмо вечерней почтой. Она сидела за обедом и молча передала письмо своему мужу.

— Она умнее тебя, мой друг, — сказал Мартин, прочитав письмо. — Было безумием так ускорять события. Нужно было постепенно приучать ее к этой мысли и подготовить ее, а не сразу сообщать ей все.

— Во всяком случае, мне это все не нравится. Если возникнет спор, то сейчас же обнаружится, что факт ее рождения зарегистрирован в Роузбенке. Стоит только протелеграфировать туда, и правда выяснится, — сказала Дора.

Мартин задумчиво посмотрел на жену. Ей стало неприятно от его пристального взора, она внезапно встала и отошла в сторону.

— Не уходи, — сказал он. — Показать тебе счет моих прибылей и убытков за этот год? Ты упадешь в обморок, когда узнаешь, как обстоят наши дела. Вот письмо, которое заинтересует тебя.

Он достал из кармана письмо.

— Из банка? — Она быстро просмотрела письмо, и ее лицо вытянулось. — Право, я не знала, что у нас такой дефицит, Бонни, — сказала она. — Я думала, что у нас еще остались ценные бумаги.

— Да, но банк удерживает их для покрытия долга, а кроме того, бумаги за последнее время сильно упали в цене. Мы оказались в скверном положении. Должен сознаться, что мы бывали и в худшем положении, но тогда я не был так взвинчен, у меня было больше сил, чтобы начинать все сначала. Теперь у меня появились известные привычки, от которых я не могу отказаться. Что касается этого письма, то оно не имеет никакого значения и показывает только, что Одри смеется над тобой. Она должна исчезнуть.

— Куда? — спросила жена, затаив дыхание.

— Я еще не знаю. Мы отправим ее куда-нибудь за границу, пока ты не уладишь это дело.

— Но если она исчезнет, а я предъявлю свои права, все поймут, что тут что-то неладно. Надеюсь, ты не считаешь Шеннона дураком?

— Шеннона? — презрительно произнес Мартин. — Его я не боюсь. Я опасаюсь Слика Смита и думаю о том, сколько мне придется ему заплатить.

— Я бы не беспокоилась об этом.

— Ты бы не беспокоилась! Да, я тебе верю. Но я беспокоюсь, и не только в отношении дела с Одри, но и того, что он думает и о чем, быть может, догадывается. Ты помнишь вечер, когда я отправился к Лэси Маршалту? Наверное, помнишь! Нет таких стен, по которым я не мог бы взобраться, и я взобрался на крышу дома Малпаса как раз тогда, когда внизу поднялся шум.

— Ты говоришь об убийстве Лэси Маршалта?

Он кивнул.

— Я был там за несколько минут до этого, и Шеннон был прав, когда сказал, что остановившиеся часы в полицейском участке спасли меня от виселицы. На дальнем конце крыши, на доме Маршалта, дежурил сыщик. Он не видел меня и не видел человека, который, перебирая руками, взобрался по веревке, потом открыл слуховое окно на крыше Малпаса и влез туда. Но я видел его! Я знал, что выйдет скверная история, и убрался подобру-поздорову.

— Ты видел, как человек забрался в слуховое окно? Значит, ты видел убийцу? — задыхаясь, произнесла она.