Читаем Лица эпохи полностью

Преклоняясь перед велениями своего внутреннего нравственного закона и сознавая уклонение от этого закона как потерю своего лица и своего человеческого достоинства, они непременно и религиозны, ибо воспринимают мир как миропорядок, в котором все имеет свое определенное, божественной волей установленное место, связанное с долгом, с обязанностью. Когда человек такого психологического типа повинуется своему непосредственному начальнику, он повинуется не ему лично, а ему как части известной божественно установленной иерархической лестницы; в лице своего непосредственного начальника он повинуется ставленнику более высоко стоящего начальника, являющегося в свою очередь ставленником еще более высокого начальника и т. д., вплоть до верховного земного повелителя, который, однако, мыслится тоже как ставленник, но ставленник не человека, а Бога.

Таким образом, человек рассматриваемого типа все время сознает себя как часть известной иерархической системы и подчинен в конечном счете не человеку, а Богу… Это сознание невозможности выхода из-под власти сверхчеловеческого, божественного закона, сознание своей естественной и неупразднимой подзаконности сообщает ему стойкость и спокойствие фатализма.

Чингисхан сам принадлежал именно к этому типу людей. Даже после того, как он победил всех и вся и сделался неограниченным властелином самого громадного из когда-либо существовавших на земле государств, он продолжал постоянно живо ощущать и сознавать свою полную подчиненность высшей воле и смотреть на себя как на орудие в руках Божиих (Всевышнего Тэнгри)».

Зарождение глубокой веры самого Тэмужина-Чингисхана в силу и вспомоществование Всевышнего Тэнгри произошло в его детские и юношеские годы. Многочисленные свидетельства этого мы находим в «Сокровенном сказании монголов». Так в «Рассказе о пленении Тэмужина тайчудами…» мы читаем:

«Три дня просидел Тэмужин в дебрях лесных, а на четвертый день замыслил возвернуться к родичам. И шел он по лесу, ведя за повод коня своего, как вдруг седло соскользнуло и упало наземь. Глянул Тэмужин: и седельная подпруга, и ремень нагрудный – все на месте, а седло таки упало. «Могла подпруга соскользнуть, ремню нагрудному не соскользнуть, однако. Никак знамение мне посылает Всевышний Тэнгри!» – воскликнул Тэмужин. И остался он в чаще лесной, и просидел там еще три дня. И снова хотел было выйти из лесу, но путь ему преградил белый валун величиной с юрту. «Неужто шлет знамение мне снова Всевышний Тэнгри», – молвил он и вдругорядь вернулся в чащу и просидел еще три дня…»

Священная гора Бурхан-Халдун. Монголия

В другом месте «Сокровенного сказания монголов» обращает на себя внимание благодарственное слово Тэмужина, которое он сказал своим союзникам, Торил-хану и Жамухе, после освобождения жены из мэргэдской неволи:

Не умоляя заслуги пришедших к нему на помощь названого отца Торил-хана и побратима Жамухи, Тэмужин тем не менее источником победы над мэргэдами считал «благословение Всевышнего Тэнгри и покровительство Матери-Земли».

Последовавшие затем события однозначно свидетельствуют о том, что не только Тэмужин верил в покров Вечного Синего Неба (Всевышнего Тэнгри) и Земли; в этом воочию убеждались его сторонники и сочувствующие; людская молва разносила по степи весть о том, что силы небесные и земные покровительствуют Тэмужину; об этом же возвещали местные шаманы, являвшиеся связующим звеном между Всевышним Тэнгри и людьми и поэтому имевшие непререкаемый авторитет среди монголов.

Именно об этом свидетельствует автор «Сокровенного сказания монголов», передавая «возвещенную всем» шаманом Хорчи весть о «Небесном видении», суть которого заключалась в том, что «Всевышний Тэнгри и Мать-Земля сговорились и порешили быть Тэмужину предводителем улуса (Хамаг Монгол)».

Поскольку монголы эпохи Тэмужина-Чингисхана безгранично верили во Всевышнего Тэнгри, в его животворную и всепобеждающую силу и харизму, которыми Небесный Владыка наделяет своего избранника на Земле, многие монгольские роды и племена уверовали в звезду Тэмужина. Рашид ад-Дин в своем «Сборнике летописей» констатировал, что «всевышняя истина (Всевышний Тэнгри) опять укрепляла положение Чингисхана (своей) помощью и поддержкой».