Читаем Лица полностью

— Добрый день, — произнесла она. — Меня зовут фру Хансен, а вас?

Она в испуге перевернулась на другой бок, не промолвив ни слова. И с этой стороны на нее смотрела ослиная голова, уже другая. Она легла на спину и уперлась взглядом в потолок, но от страха ее трясло. Есть заведения, где прячут от мира безобразных и страшных человеческих созданий, — это ей известно: там живут и умирают, не попадаясь на глаза никому, кроме персонала. Неужели и ее отправили в такое заведение? Она задумалась над словами «закрытое отделение» и пожелала немедля попасть туда, даже не понимая, что эти слова значат, — в другое место, другую реальность, где она, возможно, смогла бы существовать. Пока же приходилось притворяться, что всё в порядке, — так делаешь при виде заячьей губы или ощутив чье-то дурное дыхание. Самое тактичное в подобной ситуации.

— Вам нужно выпить какао.

Это была медсестра. Ее лицо напоминало детский рисунок, машинально нацарапанный на полях тетради. Девушка силилась заполнить его изнутри — так проскальзываешь рукой в перчатку, проверяя, подходит ли та по размеру. Она пыталась соответствовать представлениям мира о том, как должна выглядеть молодая девушка, и в ее больших глазах читались хорошие намерения и страх сделать что-то не так.

— Ну же, — произнесла она, протягивая белый халат. — Вид у вас такой, что вам точно стоит что-нибудь попить.

Она позволила отвести себя к столу в другом конце помещения. За ним сидели звероподобные женщины: у одной лицо было человеческое, но столь же дешевое и шаблонное, как у Гитте. Она была в такой же больничной рубашке, как у всех, и готовилась прикурить. Лизе почувствовала, что сигарета пришлась бы очень кстати и помогла бы прояснить мысли, чего ей как раз не хватало.

— Не одолжите одну? — спросила она, указывая на лежавшую на столе пачку.

Женщина молча придвинула сигареты к ней и обратилась к другим:

— Вот так всегда с новенькими. Сначала настреляют у тебя кучу сигарет, а потом их и след простыл. Денег у них не водится, не успеешь оглянуться — а они уже выписались.

«Выписались. Исписались», — с горечью подумала она. Именно так отзывались о ней, потому что у нее уже два года не выходило ничего нового.

— Я всё верну, дома у меня есть деньги, — кротко уверила она.

Она прикурила от зажигалки, взяв ее со стола, и глубоко затянулась. Блаженное головокружение накрыло ее, и она осторожно улыбнулась человеческому лицу.

— Где вы лежите? — пытаясь завязать разговор, поинтересовалась она.

— Прямо за вами. Можем перешептываться через стенку. Мы так с предыдущей соседкой делали.

Улыбка червяком проползла по ее рту, не оставив за собой следа.

— Что думаешь делать после обеда? — спросила одна из ослиц.

— Читать в постели. Чем тут еще заняться, среди этой тоски смертной?

Ей предстояло привыкнуть к принятому среди них жаргону, в точности как когда переходишь в новый класс. Предстояло привыкнуть к ослицам с женскими телами и к той, что ослицей не была, но по непонятной причине наводила на нее больше страха, чем другие.

В палату вошла новая медсестра с усталым, изношенным лицом и взяла ее под руку.

— Вам пора ложиться, — произнесла она. — И курить вам пока нельзя, совсем забыла предупредить.

Она покорно позволила отвести себя в постель и, прежде чем лечь, перевернула подушку. Немного погодя она увидела, как другая пациентка — женщина с журналом в руках — отправилась к своей койке за перегородкой. В ушах раздался резкий шепот.

— Теперь нам известно, кто ты такая. Прежде чем писать что-то свое, ты заглядываешь во всевозможные книги, которые написаны людьми, разбирающимися в своем деле. Крадешь у всех по одной-две фразы, собираешь как мозаику и дурачишь остальных, как будто эти предложения — твои собственные.

— Неправда!

В бешенстве она вскочила с кровати и ринулась за перегородку к ехидной женщине: та самодовольно лежала поверх одеяла и прикидывалась, что читает.

— Неправда, — повторила она и топнула босой ногой. — Я никогда не занималась литературным воровством. Это всё придумали мои завистники.

Женщина отложила журнал в сторону и уставилась на нее взглядом удивленным и нечеловеческим, как у плюшевого медведя.

— Что ты несешь? — воскликнула она. — Я не разговаривала с тобой после того, как одолжила сигарету.

Лизе разом напрыгнула на нее, как в детстве, когда дети дразнили ее на школьном дворе. Впилась в лицо ногтями, с бешеным удовлетворением наблюдая, как из двух длинных царапин засочилась кровь.

Женщина издала вопль и попыталась прикрыть лицо руками. Медсестра ворвалась и силой стянула Лизе.

— Это еще что такое? — гневно крикнула она. — Почему вы нападаете на фру Хальворсен? Возвращайтесь в свою постель, а я позабочусь, чтобы вас скорее перевели в закрытое отделение. Здесь место только спокойным пациенткам.

Она часто дышала и позволила отвести себя обратно. Эта сука получила по заслугам. Что бы ни ждало ее в закрытом отделении, хуже уже не будет.

— А там тоже есть ослицы? — язвительно спросила она.